Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 18

— Ну, не знаю, — в голосе Зинаиды Павловны зазвучало сомнение. — Мне на дачу ехать нужно. Землю копать, листву убирать. Осенью на огороде работы невпроворот.

— Ради благого дела можно огородные дела и отложить, ведь так, Зинаида Павловна? — Девяткин решил воззвать к чувству долга киоскера. — Кто знает, вдруг эти двое причастны к тому, что произошло вчера у театра?

— Ох, батюшки! — ахнула Зинаида Павловна и вновь стянула кофту на груди, как бы отгораживая себя от дурного. — Ну, если так, ладно. Приду завтра в это ваше управление. А огород подождет.

— Вот и отлично! — обрадовался Девяткин. — Если дадите листок бумаги и чем записать, я напишу вам адрес.

— Этого добра у меня полно.

Зинаида Павловна взяла с полки ученическую тетрадь и красный карандаш. Протянув их майору, она дождалась, когда тот напишет адрес, и забрала тетрадь.

— Итак, приходите завтра к девяти утра, — возвращая карандаш, произнес Девяткин. — Обратитесь к дежурному, скажете, что пришли по поручению майора Девяткина. Он проводит вас к художнику. Заранее большое спасибо за помощь!

— А как иначе? В одной стране живем, — воодушевленно заметила Зинаида Павловна. — Надеюсь, вы поймаете этих гадов.

Глава 4

История о конфликте таксиста Силыча, рассказанная киоскером, заинтересовала майора, поэтому он решил не откладывать визит в местный таксопарк, а поехать туда прямо от здания театра. Он вернулся к служебной машине и отдал распоряжение водителю ехать к таксопарку. Территория парка с официальным названием автоколонна № 3302 располагалась в Левобережном районе на улице Волгоградской, протянувшейся на три километра вдоль железнодорожной ветки и состоявшей по большей части из промышленных зон. Для того чтобы попасть в левобережную часть города, нужно было миновать Чернавский мост, возведенный в 1959 году через водохранилище, а затем свернуть к дороге, идущей вдоль железнодорожной ветки. На все про все у горожан уходило минут двадцать — двадцать пять. Если, конечно, они использовали для передвижения личный транспорт. Майор Девяткин как раз таким транспортом и воспользовался, поэтому оказался на месте к четырем часам вечера.

Таксопарк встретил майора Девяткина тяжелым, пропитанным бензином и машинным маслом воздухом. Приказав водителю ждать, майор вышел из машины и проследовал ко входу в таксопарк. За ржавыми коваными воротами, покрытыми облупившейся синей краской, раскинулся асфальтовый плац, на котором стройными рядами стояли машины автоколонны. Ряды желтых автомобилей, преимущественно «Волга» ГАЗ–24, не так давно вытеснившие из автопарка «возрастного» товарища ГАЗ–21, весело блестели фирменными «шашечками» на боках, подсвеченных солнечными лучами.

Внутренний двор, обнесенный бетонным забором с протянутой поверху колючей проволокой, гудел от рокота моторов. Звук доносился из агрегатной мастерской — специализированного цеха, где восстанавливали крупные узлы автомашин: двигатели, коробки передач и мосты. Он располагался слева от центральных ворот. По правую сторону Девяткин разглядел еще одно здание. Надпись на двери гласила: Бокс № 1, и ниже более мелким шрифтом шла расшифровка: шиномонтаж, медницкая, покрасочный цех. И ни намека на контору или диспетчерскую.

Постояв у входа пару минут, Девяткин понял, что сторожей или вахтеров он в дневное время не дождется и придется искать нужный корпус самостоятельно. Он пересек широкую площадь, заставленную автомобилями, и оказался перед воротами еще одного цеха, на которых синей краской было выведено: «Ремонтный цех. Вход только в спецодежде». Спецодежды у Девяткина не было, но он все равно вошел.

Оказавшись внутри, сразу понял, почему от посетителей требуют спецодежду. Прямо от порога цех «радовал» маслянистыми пятнами, которые покрывали буквально все пространство, начиная от стен и стеллажей и заканчивая небольшими лужицами на бетонном полу. Кроме того, под потолком на специальных лебедках висели штук десять автомобильных кузовов, возле которых сновали жестянщики. Механики в промасленных робах трудились в своем отсеке. Сварщики в брезентовых костюмах и защитных масках устроились за перегородкой, отделявшей их «вотчину» от основного помещения. Как только Девяткин оказался внутри, на него обрушился невероятный шум: лязгали домкраты, шипели сварочные аппараты, скрипели лебедки. Весь этот шум перекрывал стук молотков о металл — жестянщики ожесточенно боролись с вмятинами, вытягивая кузова до приемлемого состояния.

Майор беспрепятственно прошел через ремонтный цех, вышел через заднюю дверь и оказался перед очередным зданием. Приземистое кирпичное строение выгодно отличалось от рабочих цехов свежей краской на фасаде и новенькой, с иголочки, крышей из оцинкованного металла. На деревянном крыльце дремал жирный рыжий кот, а на двери висела табличка, сообщающая, что в здании располагается диспетчерская. «То, что нужно», — обрадовался Девяткин и шагнул через порог конторы. Не успел он сделать и пары шагов, как услышал зычный голос диспетчера.

— Сто девятый, на вокзал. Инвалид с багажом. Да пошевеливайся, а то премию до мая ждать будешь!

Улыбнувшись незамысловатой угрозе, майор двинулся на звук голоса. Внутри царил полумрак: тусклая лампочка Ильича едва справлялась с освещением комнаты пять на пять метров. Неказистое внутреннее убранство неприятно контрастировало с новой крышей и свежей краской фасада. Два допотопных шифоньера, длинный стол, заваленный пожелтевшими от времени путевыми листами и выпотрошенными папками с тканевыми завязками, пара деревянных стульев, присесть на которые майор не решился бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. За окном, через мутное стекло, виднелась прилегающая территория — пустырь с бурьяном, который никак не скрашивал впечатление от убогости комнаты.

Единственным ярким пятном в комнате служил плакат с портретом улыбающегося шофера в форменной фуражке. «Таксист — друг пассажира», — гласила надпись, выведенная над головой улыбающегося таксиста. И как бы в доказательство того, что не всему написанному можно верить, диспетчер вновь подала голос.

— Тридцать третий, мать твою налево, ты когда на Техническую выползешь? Там мамаша с младенцем второго успеет родить, пока ты тут прохлаждаешься!

Ответа Девяткин не услышал, но по возмущенной нецензурной брани, которой осыпала водителя тридцать третьей автомашины диспетчер, понял, что спешить таксист не собирается. Миновав комнату с плакатом, майор вошел в собственно диспетчерскую. Диспетчер, полная женщина в очках и синем жакете, восседала на крутящемся стуле перед диспетчерским пультом и смолила сигарету, зажав ее губами, так как руки были заняты. Она подняла глаза на вошедшего и тут же поспешила затушить окурок, утопив его в майонезной банке, до половины заполненной водой вперемешку с бычками.

— Вам чего, уважаемый? — почти приветливо осведомилась она.

— Мне бы с начальством переговорить, — начал Девяткин.

— Эк чего захотели! Вы на часы давно смотрели? Все давно по домам разошлись, — хохотнула диспетчер — видно, вопрос майора ее изрядно позабавил. — Вы бы еще в полночь сюда заявились.

— У вашего начальства укороченный рабочий день? — Девяткин иронично приподнял бровь и