Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 43

кран, который осуществлял выгрузку с барж и погрузку на них тяжелых бревен. Те времена, когда это делалось вручную, уже миновали, но электрическое освещение в бараки еще не было проведено – для этого существовали керосиновые лампы. Отхожие места, естественно, тоже были деревянными, уличными.

– Просыпайся, землячка, приехали, – сказал шофер «студебеккера», заглушив двигатель.

Антонина чуть заметно вздрогнула и сразу проснулась, и даже не от голоса шофера, а от наступившей вдруг тишины. Егорка крепко спал, приоткрыв ротик.

– Сынок, мы приехали, вставай, – погладив по головке, сказала Антонина.

Егорка потянулся, вытягивая руки над головой, сладко зевнул и вдруг резко вскочил на ножки. Но свободного пространства для движения совсем не оказалось: справа – мама, впереди – чемодан, слева – рычаг переключения скорости. Недолго думая, Егорка перелез через рычаг, плюхнулся на водительское сиденье и начал крутить руль:

– Би-би-би-п!

Шофер засмеялся:

– Вот и сменщик у меня появился! А гайки крутить будешь?

– Буду! – громко выкрикнул Егорка и опять начал крутить тяжелый руль.

Антонина спустилась на ступеньку «студебеккера», попыталась сдвинуть чемодан.

– Слазь, землячка, ты его не выковыряешь, дай, помогу. – Шофер отстранил рукой Антонину, встал на ступеньку и вытащил стоящий торцом чемодан из кабины.

– Спасибо, Николай Петрович.

– Да чего уж, сочтёмся – пару бревен приплюсуешь, и лады, – засмеялся шофер.

– Я тебе приплюсую! – вмешалась в разговор подошедшая Василиса Васильевна. – Не слушай его.

– Антонина, – подсказала новая учетчица и вытащила из кабины сына.

– Антонина, – подхватила Василиса Васильевна, – никого не слушай, кроме меня, – засмеялась она. – А тебя как зовут?

– Егор.

– А меня – баба Василиса. Запомнил?

– Запомнил – баба Вася.

Шофер и сама Василиса Васильевна покатились со смеху. Антонина осторожно улыбнулась, поправила сына:

– Тетя Василиса.

– А кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила тетя Василиса.

– Хофером! – твердо ответил Егорка.

– Ну, пойдем, «хофер», подыщем вам с мамой комнату получше, – улыбнулась Василиса Васильевна. – Потом получите необходимый инвентарь, поедите – и отдыхайте до утра. А утром приедет с рыбалки директор, оформим вас – и на работу, – сказала Антонине комендант, завхоз, повар и начальник кадров в одном лице. – Будешь бабе Васе помогать уху варить? – обратилась опять к Егорке Василиса Васильевна.

– Буду, – громко сказал Егорка.

– Ну вот и договорились.

Жилые бараки были разбросаны по поселку хаотично – единого архитектурного плана, естественно, не было. Прямой, обозначенной улицы тоже не было, потому что бараки строились в разное время, на постоянное проживание не рассчитывались, люди были все пришлые, сезонные – отработали свой срок, заработали кой-какую копейку – и домой. Задерживались на постоянку немногие: Василиса Васильевна да директор уже который год тянули леспромхоз – так с ним и жена была его верная, да бывшие зэка, отсидевшие большие сроки в лагерях, пообвыкшие в этих суровых краях. А кто их там ждет, на Большой земле?

Комендант загремела большой связкой ключей, подыскивая подходящий, чтобы открыть навесной замок. У нее был порядок и в голове, и в поселке, который она малозаметными, на первый взгляд, действиями поддерживала ежедневно, ежечасно. Она понимала, что только где-то недоглядит, то все может, как снежный ком, превратиться в неуправляемый хаос, который разгребать придется ей с нервами, слезами и матами. Поэтому все делалось вовремя, без отлагательства на потом: свободные комнаты были закрыты на замки, весь рабочий инвентарь был пересчитан, и если не использовался, то хранился на складе. Всё вовремя ремонтировалось, дрова заготавливались, бумаги подшивались и на плите всегда вовремя варились большие кастрюли с едой.

Комната была размером три на пять метров. При входе, с правой стороны, была вешалка в виде вбитых в бревенчатую стену длинных гвоздей, дальше, в полутора метрах, стояла кирпичная печка с чугунными дверцами для топки и поддувала и чугунной плитой с двумя отверстиями для готовки, которые закрывались круглыми шаюшками. Между стеной и печью стоял небольшой стол для готовки. С левой стороны от входа стояла чурка под ведро с питьевой водой, в углу – рукомойник. Это хозяйство отгораживалось перегородкой, за которой ближе к большому окну стояли металлическая панцирная кровать и табуретка.

Василиса Васильевна подошла к окну, открыла узкую форточку:

– Вот такие хоромы, – улыбнулась она. – Главное, комната теплая, печка не дымит и надежный крючок… Печку топить умеешь?

– Я ж деревенская, – осматривая комнату, ответила Антонина.

– Крючок не забывай набрасывать, даже днем. Ночью в туалет на улицу не ходи. У нас коллектив мужской, в общем-то, хороший, но бывает выпивают, и, сама понимаешь, мужики здесь без жён, а ты вон какая, – кивнула Василиса Васильевна и, помолчав, спросила: – А муж-то есть?

Антонина непроизвольно вздохнула, кивнула головой:

– Был. – И прижала к себе Егорку, который насторожился, прислушиваясь к разговору.

– Поняла, – сказала комендант. – Вы располагайтесь, переодевайтесь, если есть во что, а я подожду на крылечке – надо вас накормить и выдать ведра, матрас, подушку, одеяло, постельное белье, лампу керосиновую, спецодежду… Дров принесет Николай Петрович – по ночам бывает еще прохладно, да и чай скипятить, ну а за водой сама сходишь. Колодец я тебе покажу.

Антонина первым делом усадила Егорку на табуретку, стянула с него свитер.

– Теперь не жарко?

– Нет, – ответил Егорка и начал крутить головой по сторонам, изучая их новое жилье.

Антонина сняла пальто, потрогала полы – грязь начала уже подсыхать, но трогать её еще было нельзя – впиталась бы в ткань, и тогда пришлось бы застирывать, повесила пальто на гвоздь, потом взяла чемодан и положила его на панцирную сетку. Щелкнув металлическими замками, открыла его, достала чистые чулки и легкую кофту. Поразмышляв, нашла осеннюю Егоркину курточку. Переоделась, стянула калоши с туфель. Туфли промокли и тоже были в грязи, но смотрелись гораздо аккуратнее без калош.

«Ничего, принесу воды, отмою – и будут как новые», – подбадривая себя, подумала Антонина. Потом накинула курточку на Егоркины плечи, взяла со стола навесной замок с воткнутым в него ключом, и они вышли в длинный темный коридор барака. Антонина закрыла комнату на замок, сунула ключ в карман кофты, взяла за ручку сына.

Василиса Васильевна терпеливо ожидала их на крыльце, поглядывая, как к столику со скамейками, стоявшими чуть поодаль, за которым по выходным рабочие играли в домино, куря и прикладываясь к бутылке со спиртом, словно мухи на варенье, подходили мужики один за другим. И были они почему-то по-праздничному оживленны, хорохорились друг перед другом. Мест на скамейках уже не хватало, и некоторые стояли, окружив столик полукругом, но почему-то все поглядывали в сторону барака, куда въехали новые жильцы. И, когда на крыльце появилась молодая женщина в модной розовой кофточке, надетой поверх яркого