Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 35

– Кого, извините?

– Иннокентия. Он в этом доме с самого изначала обитает, но только не всем показывается.

– Так он привидение, что ли? – ляпнула Надежда, чем еще больше уверила уборщицу в своей полной умственной задержке.

– Вот не знаю, как тебе объяснить… – поправила косынку уборщица. – Привидения – они ведь во всём белом существуют, стонут или там кричат страшными голосами, по воздуху летают, людей пугают. А Иннокентий наш… От него, прости господи, никакого беспокойства, даже наоборот. Он иногда мне помогает – мусор выносит или еще что, по мелочи. Опять же, если кому-то карандаш заточить надо, или на столе порядок навести – это он пожалуйста, с дорогой душой… – Тут уборщица снова свела брови. – Слушай, некогда мне с тобой лясы точить. Мне работать надо! А ты иди, куда шла, сегодня здесь нерабочий день!

Надежда вышла за дверь и в задумчивости остановилась в коридоре. Мысли у нее путались. Она пришла сюда, в особняк графа Левеншельда, за ответами, но нашла здесь только новые вопросы.

Кто такой этот таинственный старик, который рассказывал ей о ритуалах розенкрейцеров? Насчёт привидений у нее было твёрдое убеждение, что таковых не существует. И вообще Надежда Николаевна Лебедева всегда стояла на сугубо материальных позициях. Но, с другой стороны, за последнее время с ней произошло столько непонятных событий, что волей-неволей задумаешься, а нет ли за всем этим чего-то такого-этакого… Так что вопрос с таинственным архивным служителем остаётся открытым. И что такое Tabula fati, которую он упомянул несколько раз? Что-то по-латыни…

Надежда снова взглянула на дверь архива, за которой встретила странного старика. Она словно не могла уйти с этого места. Надя стояла и думала, что делать дальше, и вдруг почувствовала знакомое ощущение – лёгкое покалывание у корней волос. С чем это может быть связано? Надежда прислушалась к себе – и вдруг поняла, что у ее ощущений есть вполне реальная причина.

Она сообразила, что шла по коридору в эту сторону меньше времени, чем в противоположный конец коридора. Может быть, она шла быстрее? Нет, примерно так же… Значит, левая часть коридора короче, чем правая? Странно… Ведь снаружи особняк симметричный, его левое и правое крыло одинаковые, по двадцать окон в каждой части. Что же это значит?

В прошлой жизни Надежда была инженером, и неплохим. У нее имелся отличный глазомер. Она умела на глазок определять размеры и расстояния с точностью до полуметра. Так вот, левая часть коридора была метров на десять короче, чем правая. Интересно, что бы это значило? Самое вероятное – что левый коридор упирается не в стену дома, а в какую-то внутреннюю, межкомнатную стену. То есть за стеной коридора есть еще какая-то комната.

Надежда осмотрела эту стену. С первого взгляда – стена как стена. Возле этой стены стояла большая деревянная кадка с вьющимся разлапистым растением. «Монстера», – определила Надежда. Она хорошо знала это комнатную тропическую лиану с большими прорезными листьями, похожими на ладони зелёного великана. Надя подумала, что этой монстере явно не хватает света. Вон она какая – листва вялая, желтоватая… Однако листья крупные и плотно закрывают стену.

Надежда подошла ближе, потрогала листья, при этом немного раздвинула их… И заметила на стене позади монстеры металлическую табличку, на которой были несколько цифр.

6 х 6 = 54

– Что за ерунда? – пробормотала Надежда возмущённо. – Кому такое пришло в голову? Это же неправильно! Шесть умножить на шесть – это тридцать шесть, а не пятьдесят четыре! Уж как-нибудь таблицу умножения я помню!

Ее разум бывшего инженера протестовал против такого вопиющего нарушения основ математики.

И тут она разглядела, что цифры на табличке подвижные, то есть их можно поворачивать. Что она и сделала: повернула первую шестёрку на сто восемьдесят градусов.

Теперь шестёрка превратилась в девятку, и у нее получилось другое простое математическое умножение:

9 х 6 = 54

– Вот теперь всё правильно! – удовлетворённо проговорила Надежда Николаевна.

И не успела она договорить, как стена позади монстеры пришла в движение и отъехала в сторону, как дверь купе в поезде.

За ней обнаружился тёмный проход.

Надежда снова ощутила знакомое покалывание в корнях волос – и решительно шагнула вперёд, протиснувшись мимо монстеры. Дверь тут же с лёгким шорохом задвинулась обратно. Сердце у Надежды упало, и ей стало страшно. Она оказалась в полной темноте, однако не растерялась, достала телефон, посветила во все стороны – и увидела на стене выключатель.

Нажала на кнопку и на мгновение зажмурилась от яркого света.

Как только глаза привыкли к свету, Надежда увидела небольшую комнату со сводчатым потолком. Пожалуй, эта комната была похожа на католическую часовню или капеллу.

У стен стояли стулья с высокими резными спинками из тёмного дерева. В комнате имелся большой камин, отделанный черным камнем. Слева и справа от этого камина застыли два рыцаря… Конечно, это были не рыцари, а полное рыцарское облачение из блестящего металла – латы и островерхий шлем с опущенным забралом.

А еще на стенах были развешаны щиты с гербами.

Три щита слева, три – справа.

На щитах – геральдические звери – львы, орлы, леопарды, – деревья, звёзды и еще какие-то символы, всё сразу было трудно разглядеть и запомнить. Тем более что внимание Надежды переключилось на середину комнаты, где находился массивный круглый стол. Вокруг него были расставлены шесть кресел с резными спинками и ножками в виде когтистых звериных лап.

Надежда запомнила цифру шесть, подошла к столу, пригляделась. Теперь она увидела, что в середину стола вставлен большой круг другого цвета. Круг был из золотистого дерева, густо украшенного инкрустацией из бронзы и перламутра. Эта инкрустация сплеталась в сложную сеть непонятных, таинственных узоров, в самом центре которой виднелась золотая спираль.

И тут в тишине отчётливо прозвучал знакомый, несколько гнусавый голос:

– Tabula fati. Вот она – Tabula fati.

– Что?! – испуганно спросила Надежда и оглянулась.

В одном из кресел, стоящих вокруг стола, сидел давешний незнакомый старичок. Но теперь на нем был не бедненький подростковый поношенный костюмчик и не, упаси боже, нарукавники, а бархатная накидка с изумрудно-зелёной каймой, а на голове – бархатный чёрный берет, лихо заломленный на левое ухо. На плечи старика спадали длинные, ухоженные белоснежные волосы.

«Надо же, – подумала Надежда, – а раньше у него были жиденькие прилизанные волосики неопределённого цвета. Интересно, как он сюда попал, да еще так быстро?» Она вспомнила слова уборщицы, которым до этого не придала особого значения. Ну, просто болтает тётка, что