Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 34

Она не способна это сделать. Ей придется жить с этим вечно. С осознанием, что кого-то больше нет по ее вине.

00:41

Ей нужно что-то сказать.

Но она не может. Они убьют ее.

Но если она откажется стрелять, они все равно ее убьют.

– Это неправильно, – плачет она.

Пистолет давит на нее, и она издает тихий всхлип. Оружие уже не у основания позвоночника. Оно целится прямо ей в затылок.

00:21

Она не может это сделать. Она закрывает глаза, слезы продолжают падать с лица на пол. Если она убьет его – стоит ли ей жить после этого?

Райан

3:32

– Пожалуйста, – шепчет он. – Не делай этого.

Слова покидают его, как ослабевающий выдох, слезы висят на ресницах, страх приковал его к месту. Но он ощущает что-то еще.

Надежду.

Она медлит. Ее рука дрожит, сдавливая пистолет, взгляд мечется от него к мужчине, по всей комнате и снова к нему. Она не нажала на курок сразу. Это значит, она думает. Ею уже не управляет слепая ярость или адреналин.

Она не собирается этого делать.

А время заканчивается.

00:10

– За что? – плачет она.

Все тело Райана трясет. Это чувство – это ни на что не похожее чувство. Он так близок к смерти и так далек от нее. Потому что… Она так не поступит. Эмилия этого не сделает. За это короткое время он узнал ее, увидел, кто она на самом деле. И она не убийца.

Поэтому, когда время выйдет, – она умрет, а его отпустят на свободу. Он станет выжившим. И никто никогда не узнает о его связи с Софи. Никто никогда не узнает.

– Клянусь, это неправда, – говорит он еще раз.

Продолжай забалтывать. Заставляй ее сомневаться. Время утекает как вода. Стань выжившим.

– Я бы никогда не сделал ничего подобного. Я клянусь своей жизнью!

00:05

Он встречает ее взгляд и хмурится. Что-то еще появляется на ее лице. Прищур глаз, которого прежде не было.

Решение.

Она знает.

00:02

Она наконец осознала истину.

Но в этом не было его вины! Это была ее ошибка. Фионы. Софи.

00:01

Если бы она просто согласилась полюбить его, то выжила бы.

Эмилия

3:33

Раздается звук выстрела.

Тело Райана влетает в стену, его колени складываются под ним в то же мгновение.

Эмилия смотрит на него сверху вниз, мир замедляется и плывет.

Все, что осталось от него, – это скомканный мешок костей и кожи. Все, чем он был – сын, друг, одержимый невменяемый маньяк, – испарилось навсегда.

Из-за нее.

Человек погиб по ее вине.

В ушах громко звенит, комната вращается, весь мир вдруг слетел со своей оси. Ничто больше не будет таким, как прежде.

Она падает на колени, но не может оторвать взгляд от него. Это действительно тот самый мужчина, который убил Софи? Что, если она лишила жизни невинного человека?

Но у него была фотография Софи. Фотография, на которой, как он соврал Эмилии, находилась его бывшая девушка Фиона. Он преследовал ее – этого человека Софи все время боялась. Какой другой вывод можно было сделать?

Но даже если он действительно ее убийца… заслуживал ли он этого?

Разве это – справедливость?

– Эмилия?

Она вздрагивает от звука своего имени. Мужчина и женщина вместе стоят над ней, их лица скрыты масками.

– Эмилия, – повторяет мужчина, сцепив руки перед собой, пистолета больше не видно. Она больше не представляет угрозы.

– Что будет дальше – очень просто. Поскольку ты сделала все в точности так, как мы и велели, то можешь вернуться к своей нормальной жизни без каких-либо последствий. И теперь ты будешь засыпать каждую ночь с чувством удовлетворения, что избавила мир от такого человека, как Райан Киркланд.

– Я вовсе не смогу спать, – шепчет она. – Как мне жить с самой собой?

– Если бы ты не сделала этого, то была бы мертва сейчас вместо него, – бурчит женщина.

– Ты правда считаешь, что это было бы правильно? Правда думаешь, что его жизнь ценнее твоей?

Эмилия опускает голову, ее взгляд возвращается к телу Райана. Кровь льется из дыры в голове, покрывая пол, растекаясь вокруг ее пальцев. Она убирает руки и с ужасом вытирает их о джинсы. Но теперь они запятнаны. Навсегда.

Мужчина поднимает кусок черной плотной материи.

– Мы собираемся надеть этот капюшон тебе на голову и отвести в другую комнату, пока мы здесь приберемся, – перебивает он, на его лице читается презрение. – А когда мы наведем порядок, то доставим тебя и тело Райана к тому месту, где тебя случайно найдут так же, как других.

Глаза Райана все еще открыты: большие и ярко-голубые. Но теперь опустевшие. Все эмоции – надежда, страх, ужас, жизнь – испарились.

– Эмилия! – Мужчина хлопает перед ее лицом, и она пугается, как потерянное животное, одинокое и сбитое с толку. – То, что я сейчас скажу, очень важно. Тебе нужно сосредоточиться. Когда тебя обнаружат, не важно, с кем бы ты ни общалась – с полицией, своими друзьями, идиотами прохожими на улице, – ты должна говорить одно и то же. Что ты не помнишь ничего об этом месте кроме того, что это была бетонная комната с таймером. Вам обоим пришлось признаться, и тогда мы выбрали, кто из вас умрет. И мы будем следить за тобой. Так что, если ты попытаешься пролить свет на что-нибудь о любом из нас или этом месте и том, что здесь происходит, мы можем тебе серьезно навредить. Будь тихой, будь выжившей. Занимайся своей жизнью. И живи с чувством удовлетворения, что ты убила человека, лишившего твою сестру жизни. Никто не обязан знать, что это совершила именно ты.

Эмилия закрывает глаза, пытаясь заглушить голос, заглушить комнату и сияние ламп, металлический запах крови, пронизывающий воздух.

– И если мы обратимся к тебе, Эмилия, – а мы обратимся, – ты сделаешь то, что мы скажем. Поняла?

– Я не буду ничего для вас делать, – огрызается она.

– Остальным пришлось, – шепчет женщина. – Как же, по твоему мнению, мы проникли в твой дом?

Глаза Эмилии широко распахиваются, и она моргает, не понимая. Но затем голос эхом всплывает в ее памяти, невинный и печальный.

«Можно я по-быстрому воспользуюсь твоим туалетом?»

Именно это спросила Изабелла сразу после того, как мама подбросила ее, чтобы они ехали на митинг. Эмилия согласилась без задней мысли. Она даже не смотрела, куда именно пошла