Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 26

Сергей Лукич, внимательно посматривающий на Семена, рюкзак, который тому отдал Вовка, забирать, чтобы не обидеть друга, не стал, в который раз удивлялся его силе воли, его тяге не быть обузой, а, наоборот, быть настоящим, равноценным партнером в их охотничьей артели, и от того, что Сергей Лукич понимал, что его друг в трудную минуту не подведет, не струсит, он улыбался.

– А вот и белые мухи полетели, – немного удивленно и радостно сказал Вовка, увидев первые падающие с неба снежинки.

– Хорошо, что успели, – произнес, глядя на висящее прямо над головой серое небо, Сергей Лукич. – Подъем на первый перевал здесь самый тяжелый. Дальше легче. Второй перевал более пологий будет.

– Да знаю я, – произнес Семен.

– Откуда?! Ты же не был еще здесь? – спросил Сергей Лукич.

– Так я сон видел! Пока все точь-в-точь!

– Может, ты и скит знаешь, где находится? – с недоверием спросил Сергей Лукич.

– Конечно, знаю, – сказал Семен. – Если, конечно, сон в руку.

– А почему ты его не рассказываешь? – спросил Сергей Лукич.

– А когда? – спросил Семен.

– А прямо сейчас! – с вызовом сказал Лукич. – Что там, за перевалом?

– За перевалом тропа пойдет правее, сильно не спускаясь вниз по склону, плавно поднимемся на второй перевал, с него будет плавный спуск по склону хребта и в седловине, на еловой полянке, стоит скит, – как на уроке, ответил Семен.

– Это я тебе рассказывал? – с недоверием спросил Сергей Лукич…

Вовка, услышав, что его отец с Семеном опять начинают спорить, улыбнулся, весело мотнул головой и, не теряя времени, устремился на перевал, благо до него оставалось каких-то метров сто, и, оставив там мешки, спустился опять вниз.

– Папа, Семен, давайте мешок, рюкзак и тележку подниму на перевал, пока вы спорите, – сказал он.

– А мы и не спорим, правда, Семен? – улыбнулся Сергей Лукич.

– Не спорим. Не хочешь верить, ну и не верь, – произнес Семен.

– Ладно, вечером подробно все расскажешь, – примирительно сказал Сергей Лукич.

– К вечеру ты, Лукич, и сам все сам увидишь! – сказал Семен.

С перевала тропа плавно уходила вниз по склону горы. Звериная тропа была хорошо заметна, а первые снежинки, кружившиеся в воздухе, казалось, еще не достигали земли, потому что либо таяли, либо были еще так редки, что оседали в основном на пожухшей траве, на ветках низеньких колючих кустарников. Но надо было спешить, и Семен, надев свой рюкзак, отчаянно заработал руками, отталкиваясь от уже сухой, но еще не промерзшей каменистой почвы. Тележка, удерживая его грузное, обрубленное тело, легко катилась под уклон, а сам Семен, словно спортсмен-сноубордист, искусно управлял ею, перераспределяя вес тела то на один, то на другой бок.

Сергей Лукич с Вовкой еле поспевали за ним, но не останавливали его, а наоборот, подбадривали:

– Давай, Семен, не задерживайся! А мешки мы сами перетаскаем, сделав по две ходки за каждый раз!

Все прекрасно понимали: когда навалит снег, придется у тележки менять колеса на короткие лыжи, а это займет много времени. Да и снег еще совсем рыхлый – покатятся ли лыжи?

Семен, доверяя своему сну, не боясь сбиться с пути, гнал по тропе. У него было приподнято-радостное настроение от того, что он ощущал силу в своих руках и теле, и от того, что был причастен, несмотря на инвалидность, к такому серьезному мужскому занятию, как охота. И он был не в тягость своему другу – Лукичу, ни его сыну Вовке, что рос на его глазах и незаметно превратился в крепкого и ловкого мужика, который, если потребуется, дотащит его со всей его поклажей на любую гору. Но Вовка в этот первый охотничий сезон на новом месте с ними охотиться не останется – лишь поможет донести мешки с вещами и продуктами, да напилить и наколоть дров и уйдет обратно к беременной жене, да и матери помочь надо – мало ли что может случиться на новом месте. И Семен с легкой грустью вспомнил давно обжитые места в деревне Таежной и охотничьи угодья, на которых они с Лукичом, Григорием и Ламой охотились столько лет.

Когда Семен достиг второго перевала, снег уже шел вовсю, превратившись из отдельных кружащихся снежинок в сплошной белый поток, который бесшумно опускался на землю, укрывая все своим белым полотном. И от ощущения этой белой новизны и от легкого морозца, которым пах этот снег, настроение у Семена, от того, что теперь труднее придется добираться до скита, не испортилось, а осталось таким же радостным, как и было. И он, недолго думая: менять ли колеса на лыжи, устремился вперед, рыхля колесами и без того рыхлый еще снег. И первый снег не сильно затруднил его движение, и он теперь катил уже по склону хребта. Справа у него оставался сам хребет, а слева, если бы не снежная завеса, открывался бы вид на огромную долину, которая тянулась до самого Большого озера.

Чем ниже по склону хребта спускался Семен, тем деревья росли чаще и были выше и разлапистее. Тайга становилась все больше похожей на ту, в которой они охотились у деревни Таежной. И это радовало и глаз, и душу Семена. Он, несмотря на быстрое движение, осматривался по сторонам и вдруг увидел совсем свежий волчий след. Волчий след пересекал тропу и уходил вверх, на хребет. Семен остановился, рассматривая след. След был необычайно крупным. И это, с одной стороны, настораживало – с таким волком, если он нападет, справиться будет сложно, а с другой стороны, судя по тем прыжкам, он уже ушел далеко, на хребет, и вряд ли заинтересуется им, Семеном. А вот собакой?

– Грай! Ко мне! – крикнул Семен.

Лайка, которая ушла вперед, вернулась на зов хозяина, подбежала, вильнула хвостом, но, почувствовав волчий дух, оскалилась и ощетинилась, глядя внимательно по сторонам. Потом, сунув нос в волчий след, шумно потянула воздух и через мгновение вдруг притихла, жалобно взвизгнув.

Семен с удивлением наблюдал за поведением собаки, потом, видимо, что-то поняв, перекинул через спину мелкокалиберную винтовку, которую он взял в руки, когда увидел следы, сказал:

– Что, Грай, не по зубам добыча?

Собака виновато вильнула хвостом и преданно посмотрела прямо в глаза хозяину, говоря, что, если надо – я не задумываясь отдам за тебя свою жизнь! Но поможет ли это?

– Ладно, Грай, не убегай далеко, – сказал Семен и потрепал