Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 21

– Да, Иван Геннадьевич? – сказала секретарь.

– Люся, принеси зеленого чая с солью и молоком! Да, пусть сварят его из плиточного китайского в баре. И масла не забудь положить.

– У нас своя плита на кухне есть, я сама сварю, – сказала секретарь.

– Хорошо, Люся. А финдиректор пусть подождет еще немного. Приму. Да, стакан еще возьми. – И Торба показал на стакан, стоящий на столе, с недопитым виски.

Когда секретарь вышла из кабинета, Торба направился в комнату отдыха, где у него был индивидуальный туалет и душ. Сняв с себя одежду и бросив её на не заправленную кровать, он вошел в душевую кабину. Струя воды, которую он регулировал, делая то горячей, то прохладней, окончательно привела его в нормальное рабочее состояние. Намылившись дорогим ароматным немецким шампунем и смыв его, он окончательно почувствовал себя в норме, но, чтобы быть на высоте, покрыл рыжую бороду и лысый череп тоже немецким бальзамом, после смытия которого борода и лысина заблестели.

Тщательно промокнув тело полотенцем, он феном высушил бороду и после этого открыл шкаф, где висели чистые рубашки, белье, носки, а на нижней полке в картонных коробках лежали новые туфли.

Не спеша одевшись во все чистое, выбрал удобные туфли, вернулся в туалет, где из гигиенического шкафа с большим зеркалом достал флакон французских духов, попрыскал за ушами и на запястья.

Когда все процедуры были закончены, он надел чистую белую немецкую с широким швом рубашку, чистый в темно-синею клетку из натуральной тонкой шерсти костюм, новые из темно-коричневой мягкой итальянской кожи туфли, и вернулся за свой огромный стол.

В это время, постучав, в кабинет вошла секретарь с подносом, на котором стоял изящный фарфоровый заварной чайник со сваренным плиточным зеленым чаем с солью и с молоком. Отдельно на фарфоровом блюдце лежало три кусочка сливочного масла. И на отдельной тарелочке – бутерброды с семгой.

Сосредоточенная секретарь была стройна и красива, и одета элегантно. Пахло от нее тоже французским парфюмом.

Торба удовлетворенно про себя отметил: что все встало на свои места, а проблемы он порешает. Порешает он и с теми людьми, которые создают ему эти проблемы.

Секретарь налила ему из чайничка чая в чашку. Торба жадно отпил полчашки ароматного китайского чая, в животе у него стало все оживать, и он принялся есть бутерброды. Бутерброды быстро закончились, секретарь налила еще чашку чая и, видя, что шеф окончательно готов к работе, спросила:

– Иван Геннадьевич, финдиректора запускать?

– Запускай, – улыбнулся Торба.

Слушая доклад финдиректора о многомиллиардных перспективах добычи мрамора Белой горы, Торба окончательно утвердился во мнении, что структуру, которую он создал и которой он управлял уже пять лет, требуется укреплять. Потому что деньги всегда нуждаются в контроле, особенно большие деньги, которые они начнут вскоре зарабатывать. А для этого нужны преданные, повязанные с ним этими деньгами люди. И люди должны понимать всю ответственность: стукачей и предателей нужно, чтобы вся система не развалилась, устранять, а преданных лично ему, а значит, их делу, нужно заинтересовывать и поощрять. Растить и воспитывать таких людей у Торбы желания не было, да и решать нужно было все быстро. Хотя основа его будущей структуры уже была. Был и антураж. Был и костяк. Но должна была быть создана система, которая будет работать сама по себе, даже если он сам куда-нибудь на время исчезнет. И нужен, наверное, ритуал посвящения…

Вечером позвонил Бритый из Китая.

– Иван Геннадьевич, фирма испарилась: нет ни вывески на здании, где она была, в помещениях, которые они арендовали, делают косметический ремонт. На все наши вопросы никто: ни охрана, ни персонал бизнес-центра, ни сотрудники прилегающих кафе и ресторанов – ответов не дают. Только улыбаются и кивают головами.

– Ну, это, может быть, и к лучшему, – задумчиво произнес Торба. – Давай, Бритый, возвращайтесь.

После разговора с Бритым Торба позвонил на спутниковый телефон Кабану.

– Место есть еще для складирования древесины? – спросил он.

– Так после нас только степь и остается. А она большая, – засмеялся Кабан. – складываем бревна в огромные поленницы. Уже с полкилометра будет.

– Ну и пусть дальше складывают, а вы со Штангой возвращайтесь в офис.

– Понял, Босс! – обрадовался Кабан.

А через три дня, когда все были в сборе, кавалькада из трех черных джипов и черного «мерседеса» подъехала к белому храму с золотыми куполами, и молодые крепкие люди в строгих черных дорогих костюмах, белоснежных рубашках, через расстегнутые воротники которых можно было рассмотреть толстые золотые цепи на их шеях, с бритыми налысо головами и длинными, закрывающими кадыки, бородами, неспеша устремились к парадному входу. Среди этих десяти мужчин была и стройная молодая женщина, одетая в строгий темно-синий костюм, состоящий из обтягивающей стройные бедра юбки до колен и подчеркивающего девичью грудь жакета с длинным, до запястья, рукавом. Под жакетом была белоснежная блузка с кружевным воротничком, прикрыващим длинную шею, и с кружевными рукавами, выступающими из рукавов жакета.

В храме их уже ожидали батюшка и служка. Кроме священнослужителей и двух старушек, которые зажигали лампадки у икон и поджигали толстые, щедро оплаченные заранее свечи, которые они еще до входа в храм необычных посетителей установили на кадила – большие подсвечники перед иконами, никого не было.

Молодая женщина перед входом в храм надела на голову белый платок из тонкого китайского шелка и вслед за мужчинами вошла вовнутрь.

Глядя на главного – крепкого, молодого, но с большой рыжей бородой и с огромным, как у священника, золотым крестом с красными рубинами на груди, молодые люди начали креститься, медленно продвигаясь в центр храма. Одна из старушек, увидев необычных посетителей, все поняла и принялась креститься и отодвигаться от них подальше.

Батюшка, крестясь и поводя дымящимся кадилом, начал службу:

– …Пресвятая Троице, помилуй нас, Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй.

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь…

После храма кавалькада из черных дорогих машин подъехала к бизнес-центру, на фасаде которого висела светящаяся реклама «Сибирские лесные системы», и все, кроме двух водителей, оставшихся приглядывать за автомобилями и входом в бизнес-центр, поднялись в офис.

Первым, как и было положено по иерархии, в кабинет босса вошел Вася Бритый.

Торба сидел в своем большом кресле, которое было выдвинуто из-за стола и теперь стояло у торца этого итальянского темно-коричневого шедевра. К креслу был пододвинут ковер. Торба указал