Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 11

– Им уже несколько дней – видите, кустики уже стали подниматься, но отломленные ветки еще не начали отрастать? – сказал Блинов.

Начальник геологоразведки внимательно рассматривал следы:

– Похожи на подростковые, размер так тридцать семь – тридцать восемь.

– Или на женские, – добавил майор Блинов. – Фиксировать не будем – на доказательства не тянут, а вот свидетелей преступления найти нужно. Только об этом, что есть свидетели, должны знать всего два человека: вы и я! Понятно, Виктор? Никому! Ни слова!

– Понял. А почему вы думаете, что было несколько свидетелей?

– Следы разного размера, да и натоптано их много. Я думаю, что у нас есть как минимум три свидетеля: две женщины, или как вариант женщина и подросток, и Дух Белой горы. – Блинов улыбнулся.

– Вы шутите? Вы же не верите в духов! – последнюю фразу начальник геологоразведки произнес шепотом.

– Еще как верю! – улыбнулся Блинов. – Если бы не он, мы бы могли и не найти эти следы… Спасибо тебе, Дух Белой горы. – И Блинов поклонился в сторону вершины.

Поднявшись на самую вершину Белой горы, майор Блинов, насколько позволяло редколесье, внимательно осмотрел окрестность в бинокль. Потом достал из внутреннего кармана мобильный телефон, попытался позвонить в районный отдел внутренних дел. Но из этого, конечно, ничего не вышло. Начальник геологоразведки протянул ему спутниковый. На другом конце не сразу, но ответили.

– Старший оперуполномоченный управления уголовного розыска Главного управления МВД майор Блинов на связи. Готовьте опергруппу на выезд в составе: дежурного опера, участкового, эксперта-криминалиста и дознавателя, чтобы оформил протокол осмотра места происшествия. Понятые у нас есть на месте. Прокуратуру ставить в известность не надо. Будем собирать материалы для доследственной проверки. Все понятно? Через час у вас будет вертолет… Да, прихватите мешок для транспортировки трупа, перчатки резиновые, ну и пару противогазов.

Вернув спутниковый телефон начальнику геологоразведки, майор Блинов сказал:

– Странно как-то: кругом один песчаник – и вдруг эта мраморная гора?

– Ничего странного, – ответил начальник геологоразведки, – когда-то миллионы лет назад это было морским дном. Песчаник – это морские отложения, а под ним гранит, базальт, другие твердые породы. И мрамор – это горная порода, образовавшаяся в результате метаморфизма осадочных карбонатных пород, чаще всего известняковых или доломитовых.

– А можно по-русски? – улыбнулся Блинов.

– Короче, мрамор образовался из известняка. И это происходило в глубине земли, под огромным давлением. А потом движения тектонических плит, землетрясения выдавили его на поверхность, дожди, тающие снега сточили мягкий песчаник, который был вокруг, унесли его вниз в долину, а более твердый мрамор оказался Белой горой, – сказал начальник геологоразведки.

– А большую ценность он представляет? – спросил Блинов.

– Конечно, это не золото и не редкоземельные металлы, но в художественном смысле – не дешевле золота. Да и в отделочных работах недешево стоит. А почему вы спрашиваете об этом?

– Да так, интересно, – ответил Блинов.

Вернувшись к вертолету, они вместе с охранниками выгрузили из него съестные припасы, раскладные столы, стулья, навес от дождя и солнца, котелки, топоры, ножи и посуду.

– Ничего не забыли? – спросил майор Блинов.

– Да вроде все, – ответил один из охранников, и тогда Блинов дал команду пилотам лететь в райцентр за опергруппой.

После отлета вертолета, когда движение воздуха от мощных лопастей улеглось, а вместо рева двигателя в ушах зазвенела вековая тишина, майор Блинов сказал начальнику геологоразведки и юристу:

– Они пусть займутся лагерем, готовкой обеда. – Он кивнул в сторону охранников. – А мы продолжим осмотр территории, помещений и личных вещей Антонио, если таковые имеются.

Низкое облачко пыли еще некоторое время держалось в воздухе в том месте, где взлетала винтокрылая птица, но и оно вскоре осело или было унесено легким порывом ветерка. И уже ничто не напоминало о ней, о той мудреной птице. И лишь люди, которые сейчас копошились вокруг сгруженных вещей, да покосившиеся срубы напоминали о человеческой цивилизации, которую и саму, придет время, словно сдувший пыль ветерок, унесет в прошлое этот могучий, выживший не в одном катаклизме мир природы. Живой и гармоничный мир природы, переживший и динозавров, и, скорее всего, не одну разумную расу, и здесь, на Земле, и, возможно, даже в далеком космосе.

Осмотр территории ничего не дал, тогда майор Блинов приступил к осмотру жилого сруба. Там тоже ничего интересного обнаружено не было. Ну, разве только письмо в открытом потрепанном конверте, которое лежало на столе.

Майор Блинов аккуратно за края взял конверт, прочитал:

«РФ, Абакан. Антону».

Написано это было красивым девичьим почерком. Фамилия получателя не была указана, потому как и адреса точного не было. И уж если суждено было этому письму дойти до адресата, то оно и так дойдет…

Кто-то пошутил, дописав своей рукой: «Любимому».

Так и получилось: «РФ, Абакан, Любимому Антону».

– На деревню, дедушке, – усмехнулся майор Блинов. – А ведь дошло! – Старший опер перевернул конверт, изучил почтовый штемпель. Датировано письмо было абаканским главпочтамтом почти пять лет назад.

– Интересно… – Блинов вытащил из конверта читаное-перечитанное уже много раз многими людьми письмо и начал читать:

«Здравствуй, дорогой Антонио!

Пишет тебе Алла. Не удивляйся и сильно не гневись. Все произошло так стремительно, так быстро, что некоторые героини из этой драмы до сих пор не могут прийти в себя, осмыслить твой поступок и понять тебя!

Но все по порядку.

Так случилось, что я случайно познакомилась с твоей бабушкой – она сидела на скамейке у вашего подъезда, когда я проходила мимо. Мы с ней обменялись телефонами. Твоя бабушка стала приглашать меня в гости. Она оказалась очень интересным и добрым человеком. Мы с ней подружились.

Твоя мама все так же много работает, но и с ней мы тоже подружились. Не знаю почему, но они обе так добры ко мне.

Мы обсуждаем, что произошло, почему ты, Антонио, купил билет на первый попавшийся рейс и покинул нас?

Я понимаю тебя: тяжкое это бремя – безответная любовь!

Понимаю и не осуждаю!

Бабушка это тоже понимает, но больно уж кручинится – ты для нее „ВСЁ“ на этом белом свете! И не только для нее… Но и для твоей мамы, и для…

Прости, Антонио!

Да, кстати, моя мама до сих пор вспоминает твои прекрасные лилии. Спрашивает, когда наконец я её познакомлю с тобой.

Твоя бабушка от переживаний стала чаще болеть, на улицу погулять выходит только с моей помощью.

Возвращайся, Антонио! Мы любим тебя