Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова Страница 74

человек – всё-таки у тех, кто из исконных земель, но по сути своей не люди, может быть своё видение мира, основанное на их обычаях, подчинённое правилам стаи, к примеру. Но он же человек! Причём их семья тут уже живёт давным-давно! Какое там поколение? Седьмое? Восьмое? Он же мне рассказывал… То есть уже должны были жить как люди, по крайней мере те, кто уже выглядит нормально, но этот… Да с чего он взял, что даже если Ивана или кого-то другого рядом не будет, я буду с ним? – думала крайне раздражённая Татьяна, не замечая, что от неё тихонечко уползает встревоженный Терентий, подталкивая лапой Мышку, которая вознамерилась с Таней поиграть. – Мне даже находится-то с ним рядом противно!

– Иди отсюда, да поскорее, – почти беззвучно шипел собаке кот. – Иди, а то тут у нас страшное дело творится – кто-то допёк-таки Танечку. Интересно, и кто это такой был… безбашенный?

Терентий терпеть не мог чего-то не знать, поэтому отправился к Шушане, выслушал краткое изложение событий, а потом резюмировал услышанное:

– Псих самоуверенный. Лопату бы ему, а лучше три!

– Почему лопату? – изумилась Шушана.

– Одну – чтобы корону на голове поправить, а ещё две – закопать, что останется – я так понимаю, что жить ему сейчас будет очень и очень сложно – аж лапки чешутся… понаблюдать.

Таня и понятия не имела о том, что новости расползаются по норушному дому, и от этих новостей у кого-то лапки чешутся, у кого-то когти, у кого-то клюв… А вот у Сшайра, который узнал о случившемся от разговорчивой Муринки, внезапно сильно зачесались зубы, но так как кусать кого-то без разрешения хозяина он не мог, пришлось ограничиваться хвостом – а что? Лежит себе хвост, никого не трогает, а кто под ноги не смотрит, то какая тут вина Сшайра?

– Ааай! – восьмой раз за вечер споткнулся Геннадий. – Да что ж это такое?

– Это? – змеевич выглянул из-за угла и невозмутимо осмотрел свой хвост, затейливо расположившийся в коридорчике. – Это – мой хвост, – вежливо просветил он невежду.

– А его нельзя держать как-то поближе к вам? – Генчик пока никак не мог уяснить, что он не в том положении, чтобы что-то высказывать. – Я о него постоянно спотыкаюсь – куда не шагну, везде он.

– Нет, «везде он» выглядит не так, – улыбнулся Сшайр, охотно демонстрируя упомянутое понятие.

Когда от Геннадия остались видны только глаза, змеевич внимательно осмотрел кокон из тугих, переливающихся на свету песочно-золотистых чешуек и удовлетворённо кивнул:

– Вот так бывает, когда мой хвост везде. Правда, и это относительно, видите ли… почти всё на свете относительно! Это ещё Эйнштейн говорил! Вот абсолютно будет, если я сделаю вот так, – он немного сдвинул кольца, полностью закрыв Геннадия, тот издал какой-то панический писк, решив, что ему уже пора прощаться с жизнью, но Сшайр развил кольца, а конец хвоста так и вовсе брезгливо отряхнул – неприятно ему было касаться такого существа.

– Гррр, хххррр, – высказался Геннадий, который стоял на четвереньках – сил подняться на ноги у него просто не было.

– Вы что-то сказали? – осведомился Сшайр. – Вам ещё чем-то мешает мой хвост?

– Неква-ква… ни разква-ква… – выдавил из себя Герман, у которого было одно желание – скрыться от этого ужаса и как можно дальше, пусть даже на четвереньках, только вот конечности никак не слушались.

Сшайр подбрюшный корм презирал, поэтому и смотреть не стал на перемещение Геннадия, решив, что он ещё успеет натешиться над обидчиком Учителя!

А вот Вран, возможно, из-за возраста, а может, из-за темперамента – всё-таки он не хладнокровный, и ждать не стал – отправился в гусятник, извлёк Геннадия из-за баррикады, выстроенной из его чемоданов, и от души отправил его в полёт к стенке…

– Не помню я, сколько раз. Я что, ещё и считать должен? – фыркал он на расспросы Терентия.

– У тебя ж технический склад ума, ты считать должен автоматически! – укорял его кот.

– Отстань от моего ума и его склада! Гудини, я не про твой склад говорю, – утешил карбыша Вран. – Хотя… ты прав. Это я как-то непозволительно отвлёкся! Надо будет в следующий раз непременно посчитать!

Крамеш на всё это только загадочно помалкивал – уж он-то точно ничего не забыл, но так как характер у него был своеобразный, то и методы воздействия от элементарного приложения о стену сильно отличались.

Почему не отметились Басина и Терентий, никто не уточнял, ибо и так было понятно – ответа от таких исключительно невинных физиономий всё равно не дождаться. Правда, некоторую подсказку могло бы дать бормотание Терентия: «Вот он у меня облезет и неровно обрастёт», но кот говорил, против обыкновения, тихо, так что и даже это прошло мимо коллектива.

Периодическое отчаянное аллергическое чихание Генчика, до сих пор ничем таким не страдавшего, и катастрофические кошмары, которые начали ему сниться непосредственно после вселения в подвал, разумеется, к Басине и Терентию никакого отношения не имели… но это неточно…

Сама Таня, когда вспоминала про Геннадия, испытывала одно желание – срочно помыться! Вот прямо-таки возникало на коже этакое гадливое ощущение, которое никогда не бывает от настоящих жаб и лягушек, а возникает только от некоторых людей…

Неожиданно у неё внезапно образовалось свободное время – уборкой занимался исполнительный при́слуг, готовку взяла на себя Тина, от которой, пока она готовила, бежали все – невозможно было находиться рядом, когда она беседовала с едой:

– Очень, очень сочный помидор, – мурлыкала она, и у свидетелей возникало спонтанное желание слопать этот самый помидор целиком и не жуя. – Я тебя очищу, нарежу тонкими ломтиками, обжарю на свежайшем сливочном маслице и залью яйцами, взбитыми со специями и сметанкой… А тут у нас что? Ах какая нежнейшая курочка, ароматнейшее мяско…

На этом этапе из кухни начинался стремительный исход зрителей – ибо съесть не до конца приготовленное Тина категорически не давала, а захлёбываться слюной – это то ещё удовольствие.

Таню мурлыканье Тины ничуть не смущало, топот зрителей, исчезающих в коридорах – квартирном и гостиничном, и вовсе веселил, так что она присоединялась к повару только для удовольствия, полюбоваться, тесто сделать или затеяться что-то этакое… фантазийно-экспериментальное.

Правда, пока это было из разряда мечтаний – летние отпуска коллег валились на голову лишними дежурствами, а уж на Таниной