Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко Страница 7

в нее немного [порошка] из сумы. [Сплав] превратился в червонное золото. [Затем] он расплавил один ман свинца, добавил в него немного [жидкости] из фляги, получилось чистое серебро. [Император] сказал: «Иди, оповести повелителя верующих о моих богатствах и [знании] алхимии и о том, что у меня столько войска, что оно стоит от границ Манабит Зайтун до пределов Константинополя». 'Умара вернулся к Мансуру и рассказал обо всем. Государь Мансур приложил много стараний, дабы овладеть алхимией, но не смог» (Чудеса мира. 146). Именно этот удивительный порошок в латинской традиции получил название «порошок василиска».

Выращиваемые алхимиками петушки с драконьими хвостами не имеют ничего общего, кроме имени, с позднеантичным царем змей. Ни обликом, ни свойствами они не похожи на смертоносного василиска из ливийской пустыни. Зато подозрительно похожи на змеепетуха, известного только авторам бестиариев XII–XIII вв. Таким образом, крылья и птичьи лапы у алхимического василиска появились по праву рождения — это наследство петуха. Напомню, что в древней средиземноморской традиции совокупление петухов не относилось к числу благодетельных событий. Впрочем, Плутарх рассказывает о нем с иронией, сравнивая с некоторыми человеческими пристрастиями: «Петуха, который за неимением курицы топчет другого петуха, сжигают живьем, так как это, по словам какого-то прорицателя или толкователя знамений, предвещает ужасную беду»{19}.

Предпринимались попытки объяснить технологический рецепт Теофила как мифологический сценарий поединка героя со змеем, хранителем священного золота{20}; но дело в том, что в рецепте Теофила нет речи о поединке, а василиск имеет вид не змея, а петуха со змеиным хвостом. Игнорирование этих двух моментов делает сомнительными любые смелые построения, уводящие исследование в дебри праевропейской мифологии. Путь от индийских трансмутаций тела к алхимическому преобразованию металлов выглядит убедительней.

В рецепте Теофила говорится о получении алхимического золота опытным путем, а сам процесс вершится в подземелье. Сожжение искусственно выведенных петушков, растирание их до порошка, добавление крови рыжеволосого человека, разбавление смеси уксусом, о чем рассказывает мастер Теофил, это трансмутация металлов, и к поединку со змеем никакого отношения не имеет. Существовало поверье, указывающее на глубинную связь солнечной природы петуха с золотом: «По некоторым утверждениям, члены петуха, смешанные с расплавленным золотом, растворяются в нем» (Исидор Севильский. XII. 7. 50). В этих сведениях я вижу необходимое звено, объясняющее появление «петуха» в технологической цепочке рождения искусственного золота. «Петух» непременно должен превратиться в гибридное существо, имеющее хтоническую природу. Ремесленный процесс имитирует природный процесс рождения золота, поэтому он длится шесть месяцев; молодых василисков кормят землей, а потом сжигают и перетирают в порошок. Это технический процесс получения искусственной тутийи. Далее ингредиенты растираются, смешиваются, растворяются. В итоге получается искусственное золото.

В алхимических трактатах с целью скрыть от непосвященных смысл рецептов использовался специальный язык, о чем, например, сообщает Георг Агрикола (XVI в.) в трактате «О горном деле»: «Много имеется и других книг об этом, но все они темны, так как сии писатели называют вещи чужими, не собственными именами, и притом одни пользуются для их обозначения одними, ими же придуманными названиями, другие — другими, между тем как сами-то вещи являются одними и теми же. Эти учителя передают своим ученикам сведения, какими способами разрушать и приводить как-то обратно к первоначальной материи малоценные металлы»{21}. Поскольку алхимический процесс изначально представлялся космическим браком металлов, то он описывался в терминах физиологических и сексуальных (отсюда совокупление двух петухов, высиживание яйца жабой и т. д.). В средневековой алхимии «священный брак» металлов стал комбинированием. В нашем случае это означает, что целью мастеров было появление новой комбинации — «петухов с драконьими хвостами», обозначенной термином василиск. Каким образом этот сюжет перешел в бестиарии?

В рецепте мастера Теофила содержатся два плана: рациональный (скрытый) и символический, дублирующий на языке зоологических образов трансмутацию меди в золото. В трактате Теофила это единственный пример перекодировки рецепта и придания процессу метафизического смысла; все остальные рецепты не предусматривали «трансформацию» металлов в золото. Превращение медных пластинок в золотые было усовершенствованием металла с помощью особых добавок (порошка василиска). Закапывание чудовищных петушков, спрятанных предварительно в медные сосуды, в подземелье, согласуется с хтонической природой «философского камня» и связано с архаическим представлением о земле как порождающем чреве. Мирче Элиаде, размышляя о тайнах вавилонской алхимии, пишет: «Так же, как в плавильной печи растет, «зреет» и совершенствуется «эмбрион», в реторте алхимика «усовершенствуется» обычный металл, превращаясь в золото. Одна исходная идея проглядывает за обеими этими операциями — совершенствование в процессе «рождения» и «роста»{22}. Василиски находятся шесть месяцев в подземелье (в могиле) и затем проходят очищение огнем, что равнозначно ритуалу инициации. Это мистический опыт, который передается в терминах «рождения» и «возрождения». Считается, что картина герметического мира насыщена следующими образами: растворение представлено драконом, пожирающим человека; кислоты уподобляются хищникам — льву, орлу и тигру; ртуть — это змей, оплодотворяющий сам себя; превращение змея в дракона с крыльями и лапами символизирует соединение ртути, соли и серы{23}.

Согласимся с тем, что «василиск» Теофила — это алхимический знак, фигура речи, скрывающая от непосвященных истинное название вещества. Перевод текста из одной знаковой системы в другую породил метафизическое существо, чья внешняя форма описывается в бестиариях на языке алхимии (петух с хвостом дракона), а свойства (смертоносный взгляд) унаследованы от античной змеи. Обстоятельством, спровоцировавшим переход василиска из алхимического пространства в бестиарное, следует признать тот факт, что начало процесса трансмутации металлов было представлено как физиологический акт.

Подтверждением этой гипотезы служат размышления Альберта Великого (1206–1280). Легендарные обстоятельства происхождения василиска, равно как и использование пепла для получения золота, вызывают у него глубокие сомнения.

«А что до утверждения, что старый петух откладывает яйцо, и помещают его в навоз, и что яйцо не имеет скорлупы, но лишь кожу, столь твердую, что она сопротивляется сильнейшим ударам, и что жар солнца высиживает василиска, который есть змея, во всем подобная петуху, за исключением того, что у нее змеиный хвост, то я не верю, что, это правда. Но Гермес говорит так, и многие люди верят ему» (Альберт Великий. О животных. XXVI. 23. 45). «И Гермес говорит, что если пепел василиска намазать на серебро, оно приобретет вес и плотность золота. <..> Иные говорят, что василиск выводится из петушьего яйца, но это совершенно неверно и невозможно. И хотя по Гермесову учению василиск производится in vitro, сие не означает действительно василиска, но некий алхимический эликсир для трансмутации металлов» (Альберт Великий. О животных. XXVI. 25. 13){24}.

Некоторые исследователи ссылку Альберта на Гермеса поняли