Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко Страница 6

Ал-Бируни знает легенду о маге Вьяди, который посвятил этому искусству свою жизнь и имущество; усилия мага не принесли ему успеха, хотя он и владел книгой рецептов. И вот почему. «Книги подобного рода написаны были иносказательно. Поэтому он ошибался в понимании одного слова в списке рецепта, значившего «масло» и «человеческая кровь», которые оба требовались для данного лекарства. Было написано рактамала, а он думал, что это значит «красный плод миробалана». При употреблении лекарство не действовало, и он не имел успеха. А когда он начал варить различные лекарства, пламя охватило его голову и высушило его мозг. Тогда он натерся маслом, полив его в большом количестве на свой череп. Он встал, [чтобы отойти] от печи за каким-то делом, но над его головой пришелся торчавший в потолке кол, ударившись о него, он рассек себе голову, и потекла кровь. Он вернулся, опустив голову от охватившей его боли, и несколько капель крови, смешанной с маслом, упали с его темени в котел, в то время как он этого не заметил. А потом, когда варево было готово, и он, и его жена намазались им для испытания, оба они полетели по воздуху. <..> Вьяди с женой, летая, отправились, куда они хотели. Он составил по этому искусству знаменитые книги. Утверждают, что он вместе с женой не умер, и они живут до сих пор».

Далее следует рассказ, который, на первый взгляд, не имеет отношения к предмету науки эликсиров. Царю, ищущему бессмертия, некий маг предлагает броситься в кипящий котел со снадобьями. Путь преображения приобретает пугающую натуральность. В индийской алхимии процесс трансмутации тела включает испытание инициационными смертью и воскрешением. Алхимик стремится покорить «материю»: он не уходит от мира, как аскет, но мечтает завоевать мир и освободиться от законов Времени и Природы. Рассказ о прерванной инициации царя глубоко метафоричен.

«В городе Дхара, столице Малавы, которой в наше время владеет Бходжадева, у дверей правителя в доме правления есть кусок чистого серебра, прямоугольной продолговатой формы, в котором видны линии членов человеческого тела. О нем рассказывают следующее: некий человек направился к царю, который был у них в давние времена, неся ему расаяну, применив которую, он мог бы стать бессмертным, победоносным и неодолимым, способным делать все, что он хочет и ищет. Царь устроил уединенное место для встречи и велел приготовить все, что тот потребует. Этот человек стал кипятить масло в течение нескольких дней, пока не добился его устойчивого состояния. Затем он сказал царю: «Бросайся в него, чтобы я мог довести до конца это дело для тебя». Но царь был устрашен тем, что видел, и не отважился рискнуть. Когда этот человек заметил его трусость, он сказал ему: «Если ты не осмеливаешься и не хочешь сделать этого для себя, согласен ли ты, чтобы я сам сделал это?» Царь сказал: «Делай, как хочешь». Тогда человек этот достал несколько мешочков с лекарствами и объяснил ему, какие признаки будут появляться, чтобы он бросал на него при появлении каждого из них по одному определенному мешочку. Человек подошел к [котлу] с маслом и бросился в него. Он тотчас распался на части и разварился. Царь стал делать, как тот ему объяснил, пока не приблизился к концу, и неброшенным остался только один мешочек. Тут царь почувствовал опасность для своего царства со стороны этого человека, если он оживет с такими качествами, каковые он сам раньше перечислил. Тогда он воздержался от того, чтобы бросить этот мешочек. Потом котел остыл, и тот человек сгустился в нем, а это и есть тот кусок серебра» (ал-Бируни. Индия, с. 189–190).

Капля человеческой крови в рецепте мастера Теофила есть имитация первого жертвоприношения плавильной печи. Металлы происходят из тела бога или принесенного в жертву сверхъестественного существа; в последнем эпизоде — это царь, отказавшийся от инициации, т. е. от буквальной трансмутации тела. Тем не менее, такие опыты имели место; но безумная жестокость царей отвергается ал-Бируни как антигуманная практика.

«Страсть невежественных индийских царей к алхимии достигает такой степени, что часто кто-нибудь из них, стремясь осуществить какой-либо алхимический опыт, умерщвляет нескольких прелестных малых детей, и это у них не считается тяжким преступлением; либо еще он занимается тем, что бросает их в огонь. Если бы этот милый способ искать [золото] был изгнан в такие места, до которых невозможно добраться, это было бы самое правильное» (ал-Бируни. Индия, с. 192). В рецепте Теофила говорится о крови рыжеволосого, т. е. человека, отмеченного особым знаком, что указывает на исходный характер индийских сюжетов, через посредство арабов достигших лабораторий европейских алхимиков.

Осталось сказать о последнем ингредиенте — уксусе. В восточной алхимии уксус использовался при создании сплавов ртути с другими металлами. Вот один из рецептов амальгамы серебра: «Придание солнечного блеска. Пусть возьмет двадцать дирхемов хорошей латуни и натрет ее напильником. Затем возьмет двадцать дирхемов [корня] баспайе, по два с половиной дирхема каменной соли, зеленого купороса и белых египетских квасцов и пять дирхемов ртути. Все это хорошо разотрет и поместит в склянку, а сверху нальет острого уксуса на высоту четырех пальцев. Потом пусть замажет горлышко известью, [склянку] обмажет глиняной обмазкой и поставит ее на слабый огонь на одну ночь. Затем пусть откроет склянку и, когда посмотрит, увидит, что уксус стал черным, как смола. Уксус пусть сольет, вещество промоет, а затем оставит, как оно получится — выйдет очень хорошее серебро» (Хубайш Тифлиси. I. 32).

В средневековой персидской космографии описан процесс получения искусственного золота, где также фигурируют некий порошок и медные пластинки, которые плавятся в огне. Повествование ведется от лица посла аббасидского халифа ал-Мансура (754–775) к императору Рума. Описывается исключительно внешняя сторона трансмутации; готовый порошок упакован и надежно охраняется. Греческий император, выступающий в роли алхимика, показывает послу 'Умару особый дворец. «Многочисленные комнаты в нем [были] запечатаны. Он открыл дверь в одну из комнат, [посол] увидел сложенные друг на друга кожаные сумы. «Возьми одну суму», — сказал [император]. Я взял. Затем он вошел в другую комнату, [в ней] лежали стеклянные фляги, и сказал: «Возьми одну!» [Я] взял. Тогда он вошел еще в одну комнату и потребовал огонь и раздувательные мехи, расплавил один ман меди, бросил