Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов Страница 45

День 7

Литературная диетология

Каждая книга хочет быть желанной и выглядеть красавицей в глазах своего читателя. Не была исключением и эпопея Льва Толстого «Война и мир». Однако в какой-то момент объем книги перевалил за 2080 страниц, и она почувствовала, что ее воздыхатели начали терять к ней интерес. Чтобы вернуть былую страсть в отношения, «Война и мир» решила похудеть. Правда, загонять себя в рамки она не стала и совсем отказалась только от одной калорийной буквы.

В 1868 году «Война и мир» вышла из типографии и ужаснулась: ее объем буквально зашкаливал. До поры до времени книга не обращала внимания на то, что поправилась. Тревогу она забила лишь тогда, когда осознала, что ее либидо снизилось, а возлюбленные читатели годами совсем не притрагивались к ней. Лишь после этого «Война и мир» решила пересмотреть свое содержание. Тогда-то она и пришла к мысли навсегда отказаться от любимого ера. Книга осознала, что практически с каждым словом употребляет твердые знаки, увеличивававшие ее объем на 4 %.

«Я не могла понять, почему набираю объем. Я всегда содержала только самые нужные слова и не позволяла себе лишнего. Я была уверена, что во мне написано только полезное, и не догадывалась о бессмысленных и вредных знаках», – призналась газетчикам «Война и мир».

Теперь под обложкой «Войны и мира» совсем не найти ера. Придерживаясь не самых строгих ограничений, она за короткий период с 24 мая 1917 года по 14 ноября 1918 года сбросила 70 страниц – и теперь наконец счастлива. К слову, довольны и поклонники книги, которые теперь зачитывают ее до дыр.

23 неделя

День 1

Эмигрантский сатирический журнал «Бухъ», выходивший в Югославии, в 1931 году обратился за финансовой поддержкой к своим читателям. В частности, в журнале было сказано: «Не смотрите такъ мрачно и не заявляйте, что у васъ нѣтъ денегъ, этому никто не повѣритъ, а если дѣйствительно у васъ 1-го числа не бываетъ пяти динаръ, то человѣкъ вы никчемный и на возвращенiе въ Россiю вамъ нечего надѣяться.

Впрочемъ, вымогательствомъ мы не занимаемся, это вамъ не „день бѣлой…“».

«День белой» – чего?

1. Козы. 2. Ромашки. 3. Трости. 4. Армии.

Ответ:

«День белой ромашки», он же «День белого цветка», – крупнейшая благотворительная акция в дореволюционной России, направленная на борьбу с туберкулезом. Проводился по всей России в конце апреля или начале мая с 1911 по 1916 год. В этот день повсеместно организовывался сбор средств, проводились благотворительные базары, на улицах, в учреждениях, в ресторанах массово продавали искусственные и живые белые цветы, проходили шествия и митинги. Тысячи людей украшали свою одежду белым цветком в знак поддержки этого действия. Акция проходила под патронажем императорской семьи, что обеспечивало ей широкую известность (от чахотки умер молодым старший сын Александра II, наследник престола – Николай, то есть дядя Николая II). «День белой трости» не может быть правильным ответом, так как он начал проводиться только в 1960-е годы.

День 2

Не ошибаеться лишь тот, кто не пишит

В 1917 году В.Б. Шкловский опубликовал свою самую знаменитую статью – «Искусство как прием» – манифест ОПОЯЗа. Именно в ней было впервые сформулировано одно из ключевых для русского формализма понятий – «остранение». Этот термин Шкловский использовал для обозначения универсального поэтического приема, который состоит в том, что автор «не называет вещь ее именем, а описывает ее, как в первый раз виденную, а случай – как в первый раз произошедший, причем… употребляет в описании вещи не те названия ее частей, которые приняты, а называет их так, как называются соответственные части в других вещах».

Понятие остранения прочно вошло в научный обиход.

Позднее Шкловский признался не только в том, что его концепция была неверна, но и в том, что само слово «остранение» он при изобретении написал с ошибкой.

(1)

«Абстракция литературного ряда от других социальных рядов была рабочей гипотезой, полезной для первоначального накопления и систематизации фактов. <…> Ошибкой явилось не рабочее отделение ряда, а закрепление этого отделения. Моя ошибка заключалась в том, что я брал далекие примеры из литератур разных эпох и национальностей и доказывал их эстетическую однозначимость, т. е. пытался изучать произведения как замкнутую систему, вне ее соотнесенности со всей системой литературы и основным культурообразующим экономическим рядом».

(«Памятник научной ошибке». 1930)

«Мы… заметили, что те явления, которые происходят в языке, вот это затруднение языка, вот эти звукописи, сгущения, рифмовка, которая повторяет не только звуки предыдущего стиха, но заставляет заново вспоминать прошлую мысль, вот этот сдвиг в искусстве – явление не только звуков поэтического языка, это сущность поэзии и сущность искусства. И я тогда создал термин «охранение»; и так как уже могу сегодня признаваться в том, что делал грамматические ошибки, то я написал одно «н». Надо «странный» было написать. Так оно и пошло с одним «н» и, как собака с отрезанным ухом, бегает по миру».

(«О теории прозы». 1983)

День 3

Конкурс «самые дурацкие правила русской орфографии»

Номинант – правописание «ци» – «цы»

Звуки [ж], [ш], [ц] были когда-то, давным-давно, мягкими, а потом отвердели. Историческую память об этой мягкости хранят не знающие исключений и не соответствующие произношению написания «жи», «ши», но не «жы», «шы». А вот «ци» / «цы» ведет себя более капризно.

В корнях надо писать «ци» – при этом есть исключения: «цыган», «цыкать», «цыпленок» и т. д., которые невесть откуда взялись. В окончаниях надо, напротив, писать только «ы» – «огурцы», «принцы», «птицы», «бледнолицый». Зачем это нужно и почему бы и в этом случае не последовать примеру «жи», «ши» и писать «огурци», «принци», «птици», «бледнолиций» – совершенно непонятно.

В суффиксах тоже надо писать «ы» – «царицын», «сестрицын», но поскольку в словах типа «апробация», «русифицировать» «ци» трудно отнести к корню, то приходится уточнять: «ы» после «ц» пишется не во всех суффиксах, а только в суффиксах притяжательных прилагательных.

Но, как говорят преуспевающие коммивояжеры, и это еще не всё. Собственные имена не подчиняются действующим правилам, и их написание надо просто запоминать: пишем «Ельцин», но «Солженицын», есть человек по фамилии «Цыбулько», а есть по фамилии – «Цибулько».

В общем, написание «ци» / «цы» основано на принципе «Я сам себе и небо, и луна» – как поет группа «АукцЫон».