Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов Страница 43

Лингвистический прогноз

В русской устной речи уже как минимум 100 лет фиксируется явление, которое называют новым звательным падежом. Речь идет о формах типа «Вань», «Зин», «мам». Интересно, что в параллель к существительным 1-го склонения существительные 2-го склонения также обнаруживают подобную тенденцию, причем обратно-симметричным способом: если слова на – а подвергаются усечению, то слова с нулевым окончанием типа «дед», «сыночек», наоборот, выступая в роли обращения, приобретают материальное окончание: «деда», «сыночка». Пока это явление касается только личных имен и терминов родства и бытует в непринужденном общении. Если это свидетельство набирающей силу тенденции к формированию специальной формы для обращения, то можно предположить, что в будущем подобное формообразование охватит все сферы общения и все типы существительных 1-го и 2-го склонения.

В связи с этим мы попытались предположить, как будет выглядеть русская речь лет так через 150.

«Милый юнош, перестаньте теребить мою голограмму!»

«Гражданина, пройдемте в отделение для проверки головного чипа».

«Эй, земляка, биткойнами не богат?»

«Дорогой коллег, у меня в вебофскопусе хиршей по-боле вашего будет!»

«А ну-ка, подлети сюда, козла вонючий!»

«Пассажира в шлеме, за билет оплатили?»

«О, единая моя Россий! О, Москв! О, ненаглядная моя столиц!»

«Уважаемый Владимира Владимировича! Уважаемые Совета Федерации и Государственная Дум!»

22 неделя

День 1

Попробуйте ответить, не заглядывая в гуглояндекс, в произведении какого писателя один из героев спрашивает другого: «Бек или мек?»

1. В произведении Н.В. Гоголя; 2. В произведении М.Е. Салтыкова-Щедрина; 3. В произведении Ф.М. Достоевского; 4. В произведении М. Горького.

Ответ:

Кажется, что речь идет о Салтыкове-Щедрине, однако это не так. Приведем контекст, из которого многое станет понятно: «– Ты что гримасничаешь? – Голова болит. – Бек или мек? – Я перестал заниматься политикой». Итак, эти слова связаны с политикой, отсюда недалеко до их «расшифровки»: «бек» – это большевик, «мек» – меньшевик. Поскольку разделение Российской социал-демократической рабочей партии на два крыла произошло в 1903 году, единственный возможный вариант ответа – в произведении Горького (это цитата из романа «Жизнь Клима Самгина»).

Эти жаргонные слова, видимо, были некоторое время довольно популярны в политической среде, о чем свидетельствует их неоднократное употребление Лениным во внутрипартийных документах (см., например, 20-й том его Полного собрания сочинений. 5-е изд. М., 1973).

Для лингвистов эти слова интересны тем, что отвечают тенденции к возникновению аббревиатур и близких к ним словесных сокращений современного типа, которая зарождается и набирает силу в русском и, кстати, других европейских языках на рубеже XIX–XX веков. Почему именно в это время начинают появляться в языках крайне популярные ныне сокращенные существительные, до конца так и непонятно, но «механика» подобного словообразования обычно описывается примерно так: «социалист-революционер» > «с.-р.» > «с-р» > «эсер». Слова «бек» и «мек» (возможно, из «б-к», «м-к») тем самым вписываются в ряд политических наименований: «эсер», «эсдек», «кадет».

Аббревиатурный взрыв произошел в годы Первой мировой войны в языке военных и затем был поддержан новым языком советского быта и официоза.

Следует отметить, что если слово «мек», за исключением указанного употребления, в русском языке практически неизвестно, то у слова «бек» гораздо более интересная судьба. Оно давно использовалось как восточный экзотизм («бек», или «бей», в значении «господин», «представитель знати»), с начала XX века активно употреблялось как футбольный термин («защитник»), широко представлено в российской ономастике, а кроме того, образованное от него прилагательное входит в пословицу, которой описывают незавидное положение: «эх, жизнь бекова…» Далее следует неприличное продолжение, которое имеет много эвфемистических вариантов; ср., например, у В.П. Астафьева: «Э-эх, жизнь наша бекова, отделал бы ково, да некого!»

Филологи-любители высказывали предположение, что в последнем случае слово «беков» восходит к лагерно-уголовному жаргону, где «бек» образовано от сокращения «бесконвойный» > «б/к» > «бек». Эту гипотезу ставит под сомнение тот факт, что в книге А. Веселого «Россия, кровью умытая», написанной в 1920-е годы, данное выражение уже есть и отнесено к 1917 году (а указанное сокращение «б/к» более позднего времени). Есть и предположение современного языковеда, что слово возникло как контаминация слов «бесовый» и сиб. «бекать» – «говорить непонятное, ругаться». Гадательный характер этого тезиса, однако, очевиден. Происхождение «бековой жизни» остается неясным.

День 2

Научное наследие

Как-то, после выхода в свет статьи «Идея пути в поэтическом сознании Александра Блока» – возможно, самой значительной в научном наследии Дмитрия Евгеньевича Максимова, – автор по обыкновению обсуждал ее содержание со своими учениками и коллегами. Одна из студенток обратила внимание учителя на тот факт, что главная мысль работы, согласно которой все поэты делятся на «поэтов пути» и «поэтов позиции», была высказана Мариной Цветаевой в эссе «Поэты с историей и поэты без истории» еще в 1933 году, только максимовское «поэты пути» у Цветаевой определялось как «поэты стрелы», а «поэты позиции» как «поэты круга». После этого Дмитрий Евгеньевич, по воспоминаниям собеседников, погрузился в глубокое молчание.

День 3

Кем это сказано?

В одном из поздних стихотворений Георгия Иванова есть строки с запоминающимся афоризмом «Бедные люди – пример тавтологии». Вот они:

…Вот вылезаю, как зверь из берлоги я,

В холод Парижа, сутулый, больной…

«Бедные люди» – пример тавтологии,

Кем это сказано? Может быть, мной.

На самом деле Иванов прекрасно знал, кем это сказано. Этот афоризм принадлежит Григорию Ландау – публицисту и журналисту, эмигрировавшему после революции из России в Берлин, затем высланному оттуда нацистами в Латвию, а после присоединения ее к СССР – арестованному и погибшему в лагере на Урале.

Афоризм «Образец тавтологии: бедные люди» в числе прочих был опубликован Ландау в 1930 году во втором выпуске парижского альманаха «Числа», в котором печатался и сам Георгий Иванов. Эта подборка остроумных изречений, сочиненных Ландау и озаглавленных «Эпиграфы», была дополнением к его одноименной книге, вышедшей в Берлине в 1927 году. Иванов очень ценил афористическое мастерство Ландау, в одном из писем он, в частности, писал: «Достаньте и прочтите его афоризмы, стоит Паскаля или Ларошфуко».

Мы выписали из книги 1927 года и подборки афоризмов 1930 года в «Числах» некоторые изречения Ландау, так или иначе связанные со словесностью, и предлагаем их вашему вниманию.

«Акробатом слова может быть и увалень духа».

«В любви, как и в грамматике, все зависит от окончания».

«Слезами и кровью пишут поэты. Но иной – своими, иной – чужими».

«Не облекай свои мысли в четкие логические формы. Читатель только их и заметит».

«Если человек повторяет