Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 256

они всем показывают, приведены сим к обвинению меня, то и в сем случае не заслуживают извинения, потому что прежде ясных доказательств вдруг осыпают и язвят хулами человека, не сделавшего никакой неправды [1536] и (чтоб ни сказать еще) связанного с ними тесною дружбой. И поскольку их подозрения заключают в себе ложь, это уже доказывает, что они не водятся Духом Святым. Ибо много надобно подумать, много провести бессонных ночей, со многими слезами изыскать истины у Бога тому, кто намеревается разорвать дружбу с братом. Если властители мира сего, когда намерены осудить на смерть кого-либо из преступников, отдергивают завесы и призывают опытнейших к рассмотрению дела и много времени думают, то обращая внимание на строгость закона, то принимая в уважение общее естество, после многих стенаний, пролив слезы о необходимости, делают явным для всех, что в силу необходимости [1537] служат закону, а не для собственного удовольствия произносят осуждение, то кольми паче должен признать свое дело требующим большого тщания, и попечения, и совещания со многими, кто намеревается расторгнуть дружбу с братиями, утвержденную давностью времени. Но здесь одно письмо, и то сомнительное! Ибо не могут сказать, что признали оное по знакам подписи, имея у себя в руках не первоначально написанное, а уже список. Итак, все выведено из одного письма, и притом давнего! Ибо двадцать лет прошло до нынешнего времени с тех пор, как написано что-то к этому человеку.[1538] Во весь же промежуток этого времени нет ни одного свидетеля о моем образе мыслей и о моей жизни, подобного восставшим на меня ныне обвинителям.

7. Но не письмо причиною их удаления от меня – есть другой предлог к разделению, о котором стыжусь говорить и всегда бы стал молчать об этом, если б настоящие происшествия не делали необходимым для пользы многих обнаружение всего их намерения. Добрые сии люди подумали, что общение со мною служит для них препятствием к приобретению власти. И поскольку взята была с них одна подписка в исповедании веры, которое я предложил им не потому (признаюсь в этом), чтобы сам не доверял их образу мыслей, но желая загладить подозрения, какие на них имели многие из единодушных со мною братий, то по одной мысли – в этом исповедании встретить себе препятствие к тому, чтобы приняли их к себе преобладающие ныне,[1539] отреклись они от общения со мною, и предлогом к отречению придумано это письмо. Самым же ясным доказательством слов моих служит то, что, отрекшись от меня и сложив на меня обвинения, какие только хотели, письмо сие прежде, нежели отправили ко мне, разослали всюду; ибо за семь дней до того, как пришло оно в мои руки, появилось это письмо уже у других,[1540] которые сами, получив от людей, собирались отослать еще к кому-нибудь. Ибо так придумали передавать от одного к другому, чтобы скорее распространить по всей стране. И об этом тогда еще говорили извещавшие меня весьма ясно о замысле их. Но я рассудил молчать, пока Сам Открывающий глубины (ср. 1 Кор. 2:10) не уличит их замыслов самыми ясными и неоспоримыми доказательствами.

224. К Генетлию, пресвитеру (216)

Обличает козни Евстафия, который в письмо, укоризненное для св. Василия, внес еретические слова, не обозначив, чьи они, чтобы читающие принимали их за Василиевы; опровергает клевету, будто бы он в согласии с Аполлинарием тем самым исповеданием веры, к которому прежде подписался Евстафий, теперь отступивший от веры и давший Геласию другое исповедание веры, несогласное с прежним. (Писано в 375 г.)

1. Получил я письмо твоего благоговения и похвалил наименование, какое удачно дал ты написанной ими книге, назвав ее книгою отпускною (ἀποστασίου) (см. Мф. 19:7; Втор. 24:3). Не могу и понять, какое оправдание в сем пред непогрешительным судилищем Христовым приготовили себе написавшие сию книгу, чтобы отступить от любви моей. Ибо выставляют на вид мою вину, сильно нападают на меня, рассказывают, что им угодно, а не что было на самом деле; сами притворяются весьма смиренными, а мне приписывают надменную гордость, будто бы не принял я посланных ими; и все это, или, безопаснее сказать, большая часть из этого, – ложь; все это написано так, как будто бы хотят они уверить только людей, а не правду говорить пред Богом и стараются угодить людям, а не Богу, пред Которым всего предпочтительнее истина. Сверх того, в написанное против меня сочинение вставили еретические выражения, скрыв имя нечестивого сочинителя, чтобы многие, по простоте своей, читая перед этим жалобу на меня, и присовокупленное почли моими же словами; потому что хитрыми моими клеветниками умолчано имя отца сих лукавых учений, а чрез то людям простодушным оставлен случай к подозрению, будто бы это и выдумано и написано мною. Посему прошу вас, которые знаете это, и сами не смущайтесь, и успокойте волнение колеблющихся, хотя и известно мне, что с трудом будет принято мое [1541] оправдание, потому что злые хулы на меня распространены лицами, заслуживающими доверия.

2. Итак, относительно того, что распространяемое под моим именем не мое, думаю, что хотя гнев на нас и весьма омрачает их рассудок, делая их неспособными видеть полезное, однако же, если сам ты спросишь их, конечно, не дойдут до такого ожесточения, чтобы осмелились собственными устами вымолвить ложь и сказать, что это – мое сочинение. А если не мое, почему же осуждают меня за чужое? Но скажут, что я сообщник Аполлинариев [1542] и сам держусь таковых превратных учений. Пусть потребуют [у них на сие] доказательств. Если умеют они проникать в сердце человеческое, пусть сознаются в этом, и вы узнаете справедливость их во всем. А если уличают меня в общении тем, что видимо и всем известно, то пусть покажут или канонические письма,[1543] мною к нему или им ко мне писанные, или сношения со мною клириков, или что когда-нибудь принял я кого-нибудь из них в общение молитвы.[1544] Если же выставляют письмо, которое писано к нему уже двадцать пять лет тому назад, писано мирянином к мирянину, и притом не то, которое мною было написано, но в списке, Бог знает кем сделанном, то из этого самого узнайте несправедливость, потому что никто во время епископства не обвиняется, если, будучи мирянином, по неучастию в деле, написал что-то неосмотрительно, и притом не о вере, но простое письмо, заключающее в себе дружеское приветствие. Может быть, окажется,