Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 245

главу свою[1382], образ и слава Божия сый (1 Кор. 11:4, 7). Эта чистая душа и достойная общения Духа Святого избегала клятв, довольствуясь словами ей и ни, по заповеди Господа, сказавшего: Аз же глаголю вам не клятися всяко (Мф. 5:34). Не дозволял он себе сказать брату своему: уроде, боясь угрозы Господней (Мф. 5:22). Ярость, гнев и горесть (Еф. 4:31) не выходили из уст его; ненавидел он злословие (λοιδορία), которое не вводит в Царство Небесное; зависть, превозношение были изгнаны из этой нельстивой души. Не представал он к жертвеннику, не примирившись прежде с братом (Мф. 5:24). Словом лживым и хитрым, придуманным к чьему-либо оклеветанию, гнушался он, как знающий, что ложь от диавола (Ин. 8:44) и что погубит Господь вся, глаголющия лжу (ср. Пс. 5:7). Если и в вас нет ничего этого, но чисты вы от всего, то действительно вы ученики заповедей Господних. Если же не так, то смотрите, не оцеждайте комара (ср. Мф. 23:24), входя в тонкие рассуждения о звуке голоса в псалмопениях и нарушая важнейшие из заповедей. До этих слов довела меня необходимость защищаться, чтобы научились вы вынуть бревно из очей своих (ср. Мф. 7:4-5) и тогда уже вынимать чужие спицы. Впрочем, все извиняю (хотя у Бога ничто не остается не исследованным), – только было бы твердо главное. Заставьте умолкнуть нововведения в вере; Ипостасей не отменяйте; Христова имени не отрицайтесь; слов Григориевых не толкуйте превратно. В противном случае, пока дышу [1383] и могу говорить, невозможно мне молчать о такой гибели души.

208. К Евланкию [1384] (200)

Просит Евланкия не оказывать к нему ненависти ради неокесарийцев, тогда как сам он ради Василия бывал в ненависти у других. (Писано в 375 г.)

Долгое время молчал ты, при всем том, что очень говорлив, обратил для себя в упражнение и искусство всегда что-нибудь [1385] говорить и показывать себя на словах. Но, видно, Неокесария – причина твоего молчания передо мною. И, видно, за милость мне должно принять и то, что жители сего города не помнят о мне; ибо, по рассказам слышавших, у них недобрая о мне память. Но ты издавна был в числе ненавидимых ради меня, а не в числе тех, которые соглашаются ненавидеть меня ради других. Итак, будь таков же и где бы ты ни был, пиши ко мне и помни обо мне, как должно, если заботишься сколько-нибудь о справедливости. Без сомнения же, справедливость требует начавшим любить воздавать равною любовью.

209. Защитительное без надписи (201)

Благодарит друга, что, защищая его, перенес скорби; просит и впредь обвинять его за скудость писем и требовать уплаты подобных долгов. (Писано в 375 г.)

И тебе выпал жребий к скорбям и подвигам за меня, а это служит доказательством мужественной души. Ибо располагающий делами нашими Бог способным перенести великие борения доставляет более важные случаи к прославлению. Поэтому и ты предоставил жизнь свою, как горнило для золота, для испытания твоей добродетели в отношении к друзьям. И молю Бога, чтобы прочие сделались лучшими, а ты пребыл подобным себе самому и не преставал обвинять в подобном тому, в чем теперь обвинил, скудость писем моих ставя в самую великую обиду. Ибо это – обвинение друга; и ты продолжай требовать от меня подобных долгов, потому что я не какой-нибудь вовсе безрасчетный должник дружбы.

210. К неокесарийским ученым [1386] (202)

Поскольку во время приближения Василия к Неокесарии в сем городе произошло смятение, одни бежали, другие вымышленными слухами распространяли страх, то св. Василий объясняет, что причиною его прибытия в Неокесарийскую пустыню была давняя привязанность его к сим местам, а не что-либо другое; смятение же неокесарийцев приписывает их вождям, зараженным савеллианством, в доказательство чего приводит еретические их мнения; опровергает оные и угрожает, если не отрекутся от сих заблуждений, писать о сем к другим церквам; обличает также сих лжеучителей, что в письме к Анфиму, еп. Тианскому, в подтверждение своего лжеучения, несправедливо приводили они слова Великого Григория; наконец неокесарийцам советует не обольщаться мечтами и сонными грезами, которые если и согласны с Евангелием, то ни к чему не служат. Во всяком же случае вредят, потому что нарушают любовь. (Писано летом 375 г.)

1. Совершенно не имел я нужды открывать вам свое намерение и объяснять причины, по которым нахожусь в сих местах, потому что и я не из числа домогающихся известности, и дело не стоит такого числа свидетелей. Но, кажется, делаем не чего бы хотелось, а на что вызывают нас начальники. Быть в совершенной неизвестности для меня более желательно, нежели для честолюбцев быть на виду. Поскольку же, как слышу, у вас в городе прозвенели всем уши и нарочно на сие подкуплены какие-то сочинители новостей и слагатели лжи, которые пересказывают вам дела мои, то признал я должным для себя не пренебречь вами, которые знаете о деле от лукавой воли и нечистого языка, но самому объяснить, в каком оно положении. И по привычке с детства к сему месту, потому что здесь воспитан моею бабкою, и по частому пребыванию в нем впоследствии, когда, избегая народных мятежей и узнав, что место сие по пустынному безмолвию удобно для любомудрия, много лет сряду проживал я в нем, и по причине жительства тут братий,[1387] улучив кратковременное отдохновение от постоянных моих недосугов, с радостью пришел я в сию пустыню не с тем, чтобы других ввести здесь в хлопоты, но чтобы утолить собственное свое желание.

2. Итак, какая была нужда прибегать к сонным грезам, подкупать толкователей снов и среди общественных угощений делать меня предметом рассказа упившихся? Если бы клеветы сии были от кого-то другого, то вас представил бы я в свидетели моего образа мыслей. Да и теперь прошу каждого из вас припомнить старое, когда приглашал меня город принять на себя попечение о юношестве и явилось ко мне посольство из почетных ваших граждан; да и после этого все толпою окружили меня, и чего не давали, чего не обещали? Однако же не могли удержать меня. Каким же образом тогда, приглашаемый, не послушался, а теперь, незваный, решился втереться [1388] насильно? Бегал тех, которые хвалили меня и дивились мне, а теперь стал гоняться за теми, которые клевещут на меня. Не думайте сего, превосходнейшие, чтобы мы