Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 240

стремление свидеться с вами, но всегда встречалось какое-нибудь препятствие, останавливавшее меня в исполнении этого желания. Меня удерживали или телесная болезнь (о которой, конечно, и вам известно, что она неотлучно со мною, с раннего возраста и до этой старости, вместе росла и учит меня по праведному суду премудро все устрояющего Бога), или заботы о церквах, или состязания с восстающими против слова истины. Потому доселе провожу время в великой скорби и печали, сознавая, что не достает у меня вашего соучастия. Ибо от Самого Бога, Который для того восприял на Себя пришествие во плоти, чтобы, показав примеры, как должны мы поступать, привести в порядок жизнь нашу и собственным гласом возвестить нам Евангелие Царствия, от Него научившись, что о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любите друг друга [1338] (Ин. 13:34, 35), и что Господь, намереваясь довершить Свое во плоти Домостроительство, в напутственный [1339] (ἐξιτήριον) дар ученикам Своим оставил мир Свой, сказав: мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14:27) не могу сам себя уверить, что без взаимной любви с другими и без старания, по мере сил моих, пребывать в мире со всеми можно мне именоваться достойным [1340] рабом Иисуса Христа. Много времени ждал я, не будет ли мне какого посещения и от вашей любви. Не безызвестно вам, что поставлен я у всех на виду; подобно подводным камням, выдавшимся из моря, на себя принимаю ярость еретических волн, и они, разбиваясь о меня, не затопляют того, что за мною. А когда говорю «на себя», не человеческой приписываю это силе, но благодати Бога, Который являет силу Свою в немощи человеческой (ср. 2 Кор. 12:9), как пророк говорит от лица Господня: Мене ли не убоитеся, иже положих песок предел морю (Иер. 5:22)? Ибо Он, Мощный, такою вещью, которая всего [1341] бессильнее и презреннее, песком, связал великое и неудержимое море. Итак, поскольку подобное есть нечто и в моем положении, то следовало, чтобы любовь ваша часто присылала каких-либо близких вам людей для посещения меня, утесненного, а еще чаще приходили ко мне дружелюбные ваши письма,[1342] то подкрепляющие меня в усердии, то исправляющие, если в чем погрешаю. Ибо не отрекаюсь, что подвержен я тысячам преткновений, как человек и как живущий во плоти.

2. Но поскольку в предшествовавшее сему время или по неусмотрению того, что было прилично, не воздали вы, достопочтеннейшие братия, должного мне [1343] или, будучи предубеждены чьими-либо клеветами на меня, не почли меня достойным дружелюбного посещения, то вот сам теперь и начинаю переписку и признаю себя готовым перед нами сложить с себя возводимые на меня вины, если только мои обидчики согласятся стать со мною лицом к лицу пред вашим благоговением. Ибо и я, обличенный, узнаю грех свой, и вы по обличении получите прощение от Господа, уклоняясь от общения со мною, грешником,[1344] и обличившие не лишатся награды за то, что огласили скрытный мой порок. Если же прежде обличения осуждаете меня, то я никакой, правда, не потерплю от сего обиды, кроме того, что утрачу всего драгоценнейшее для меня достояние – любовь к вам; но вы и это самое потерпите, лишившись меня, и окажетесь противящимися Евангелию, которое говорит: еда закон наш [1345] судит человеку, аще не слышит от него прежде, и разумеет, что творит? (Ин. 7:51). А кто изливает на меня свои укоризны, но не представляет доказательств на то, что говорит, тот, как окажется, сам на себя наложит худое наименование за безрассудное употребление слов. Ибо клевещущего как иначе должно называть, если не дать ему того наименования, какого домогается он самым поступком своим? Поэтому и укоряющий меня пусть будет не клеветником, но обвинителем, лучше же сказать – пусть не принимает на себя и имени обвинителя, но будет братом, вразумляющим с любовью и обличающим для исправления, а вы пусть будете не слушателями укоризн, но исследователями обличений, и я не буду оставлен неуврачеванным оттого, что не объявлен мне грех мой.

3. Не предавайтесь такой мысли: «Живя в стране приморской, не участвуем мы в бедствиях, какие постигают многих, и не имеем нужды в помощи других; поэтому какая нам надобность в общении с другими» – Господь, хотя острова от земли отделил морем,[1346] однако же островитян с жителями твердой земли связал любовью. Ничто не разлучает между собою нас, братия, если по своему произволу (τῇ προαιρέσει) не произведем разлучения. У нас един Господь, едина вера и то же упование (Еф. 4:5, 4). Ежели почитаете себя главою Кафолической [1347] Церкви, то глава не может сказать ногам: «не имею в вас нужды» (ср. 1 Кор. 12:21). А если ставите себя и в другом звании членов церковных, опять не можете сказать поставленным с нами [1348] в том же теле: «не имеем в вас нужды». Ибо руки одна у другой требуют содействия, и ноги одна другую подпирают, и глаза при взаимном согласии видят ясно. Я сознаюсь в своей немощи и ищу единомыслия с вами. Ибо знаю, что, хотя и не присутствуете телесно, но помощью молитв доставите мне великую пользу в обстоятельствах самых телесных. И перед людьми не благоприлично, и Богу не благоугодно, чтоб говорили вы подобные слова, каких не употребляют и язычники, не знающие Бога. О них слышим, что хотя населяют страну всем изобильную, однако же по неизвестности будущего высоко ценят взаимное союзничество и стремятся иметь между собою сношения как нечто для них выгодное. А мы, имея у себя таких отцов, которые учредили, чтобы символы общения в кратких чертах обносимы были от одного конца земли до другого и чтобы все были согражданами и ближними всех, отделяемся теперь от вселенной и не стыдимся разъединения, не представляем себе, что расторжение мыслил приносит не представляем себе, что расторжение единомыслия приносит вред, не ужасаемся, что и на нас простирается страшное изречение Господа нашего, Который сказал: за умножение беззакония изсякнет любы многих (Мф. 24:12).

4. Нет, достопочтеннейшая братия, не потерпите сего, но и за прошедшее утешьте меня мирными писаниями и дружелюбными приветствиями, как бы нежным неким прикосновением умягчив рану сердца моего, нанесенную мне прежним вашим нерадением. И если располагаетесь сами прибыть ко мне и лично исследовать мои недуги, действительно ли они таковы, как вы о них слышали, или погрешности мои представлены вам с ложными прибавлениями и оттого кажутся очень тяжкими, то