Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 225

170. К Гликерию (163)

Обещает ему прощение, если вскоре возвратится; в противном же случае угрожает низложением и Божиим судом. (Писано около 374 г.)

Долго ли тебе вести себя безрассудно, умышлять зло себе самому? Беспокоить меня, срамить весь чин монашеский? Возвратись, положившись на Бога и на меня, подражающего Его человеколюбию. Ибо если сделал я выговор по-отечески, то и прощу по-отечески. Вот мое тебе слово; потому что многие просят за тебя, и прежде других твой пресвитер, которого седину и сердоболие уважаю. Если же удаляешься от меня, то, конечно, ниспал ты в своей степени;[1110] но отпадешь и от Бога с твоими песнями и длинной ризой, которыми ведешь юных дев не к Богу, а в пропасть.

171. К Григорию Богослову [1111] (164)

Снова жалуется, что Гликерий и девы еще не возвратились. (Писано около 374 г.)

И прежде писал я тебе о Гликерии и девах. Но они и доселе не возвратились, а еще медлят, не знаю, почему и как. Ибо не буду ставить сего в вину тебе, будто ты делаешь сие к нашему предосуждению, или сам, огорчившись на меня чем-нибудь, или в угодность другим. Итак, пусть приходят, ничего не страшась. Будь ты порукою в этом. Ибо болезную об отсеченных членах, хотя и справедливо [1112] они отсечены. А если будут упорствовать, то на других падет тяжесть, а я умываю руки.

172. К Софронию,[1113] епископу (165)

Изъявляет как свою радость о получении Софрониева письма, в котором видит первый плод Духа – любовь, так вместе с этим и желание свидеться с Софронием. (Писано около 374 г.)

Сколько обрадовал ты меня письмом, нет нужды о том и писать; потому что, без сомнения, сам угадываешь это по написанному тобою. Ибо в письме своем показал ты мне первый плод Духа – любовь. А что же для меня дороже сего при настоящем положении обстоятельств, когда за умножение беззакония изсякла любы многих (ср. Мф. 24:12)? Ибо ничто ныне так не редко, как встреча с духовным братом, мирное слово, духовное общение, какое, обретши в твоем совершенстве, возблагодарил я Господа, прося исполнить меня и совершенным о тебе веселием. Ибо если таковы письма, то каково личное с тобою свидание? Если издали берешь так в плен, то чего будешь достоин, явившись близ меня? Но будь уверен, что если бы не удерживало меня тысячекратное множество недугов и не были неизбежны сии нужды, которыми я связан, то сам поспешил бы к твоему совершенству. И хотя давний этот телесный недуг служит мне великим препятствием к движению с места, однако же не стал бы вменять сего в препятствие ради ожидаемой пользы. Ибо удостоиться свидания с человеком такого образа мыслей, который всему предпочитает веру отцов, как говорят о тебе досточестные братия и сопресвитеры, действительно значит то же, что возвратиться к древнему блаженному состоянию церквей, когда лишь немногие были подвержены пороку состязательности,[1114] а все пребывали в безмолвии, будучи непостыдными делателями заповедей, служа Господу простым и неизысканным исповеданием (ὁμολογία), соблюдая неповрежденную и неподдельную веру в Отца и Сына и Святого Духа.

173. К Феодоре, канониссе [1115] (166)

В том, что редко пишет, извиняется неуверенностью в верном доставлении писем; изображает трудность достигнуть совершенства в жизни, какой по обету посвятила себя Феодора. (Писано около 374 г.)

Ленивым меня делает писать к тебе неуверенность, что письма мои непременно дойдут в руки любви твоей, а не будут, по негодности слуг, читать их наперед тысячи других людей, особенно при таком нынешнем замешательстве дел во вселенной. Поэтому жду, что станут, как ни есть, бранить меня и насильно вытребуют у меня письма, а это и будет служить для меня знаком, что письма доставляются. Поэтому пишу ли, молчу ли, одно у меня дело – соблюдать в сердце своем памятование о твоей скромности и молиться Господу, чтобы дал тебе совершить течение благого жития согласно с твоим намерением. Ибо действительно немалый подвиг – произнесшему обет присовокупить к этому и что следует за обетом. Избрать для себя образ жизни, согласный с Евангелием, может всякий; но соблюдать все до малости и не пройти без внимания ничего из написанного в Евангелии – в этом из известных нам очень немногие успели так, чтобы пользоваться и языком обузданным, и оком обученным по намерению Евангелия, и руками действовать с целью благоугодить Богу, и ноги двигать, и каждый из членов употребить, как в начале распорядил (ᾠκονόμησε) наш Создатель. В одежде – благоприличие, в обращении с мужчинами – осторожность, в снедях – умеренность, в приобретении необходимого – не излишество; все это, если говорить так просто, дело не важное, но оно требует великого подвига при исполнении, как находим в самой действительности. И совершенство в смиренномудрии, чтобы ни знатности предков не помнить, ни, ежели есть у нас от природы какое-либо преимущество душевное или телесное, не превозноситься им, ни мнения о себе других не обращать в повод к превозношению и надменности, – и это относится к жизни евангельской, так же, как в воздержании – твердость, в молитве – неутомимость, в братолюбии – сострадательность, с нуждающимися – общительность, в образе мыслей – скромность, сокрушение сердца, здравая вера, в печали – устойчивость [души][1116] – и то, чтобы в мысли нашей никогда не прекращалось памятование о страшном и неизбежном Суде, к которому все мы поспешаем, хотя весьма немногие помнят о сем и заботятся о том, чем он кончится.

174. К вдове (167)

В том, что не писал к ней доселе, оправдывается опасением подвергнуть ее какой-либо опасности от своих зложелателей; советует ей постепенно иметь в сердце страх Божий и всех принимать в общение молитв. (Писано около 374 г.)

При сильном желании часто писать к твоему благородству, всегда я удерживался, чтобы не подать мысли, будто бы навлекаю на вас какие-то искушения; потому что некоторые ко мне расположены неприязненно и, как слышу, до того простирают вражду, что выведывают, не получил ли кто когда письма моего.