Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 203

Самого Бога. Ибо думаю, и снисходительность досточудного ипарха, узнав, что долг уплачен, окажет сострадание к этому жалкому уже и бедному дому, коленопреклоненному и не имеющему сил противостоять нападениям, какие угрожают ему извне. Потому прошу, снизойди к нужде, по которой обеспокоил тебя, и помоги делу по мере сил, дарованных Христом тебе, честному и добронравному, употребляющему во благо дары, тобою принятые.

110. К Модесту,[978] префекту (106)

Воспользовавшись дозволением писать к сему префекту, ходатайствует за жителей горы Тавр, чтобы уменьшена была подать, какую вносят они железом. (Писано в 372 г.)

В какой мере уделяешь мне честь и свободу, по кротости своего нрава благоволя снисходить и до меня, в такой же, или еще и в большей мере, буду в продолжение всей жизни молить благого нашего Владыку об умножении твоей славы. Давно желал я писать к тебе и насладиться честью, какой меня удостаиваешь; но меня удерживало уважение к высокому сану, и боялся я не подать другим мысли, что без меры упоеваюсь дарованной мне свободой.

А теперь как полученное от несравненного твоего высокородия [979] дозволение писать к тебе, так и нужда утесненных принудили меня осмелиться. Итак, если у людей великих имеют какую-нибудь силу прошения и людей малых, снизойди, чудный муж, на мою просьбу, своим человеколюбивым мановением дай избавление жалким поселянам и прикажи, чтобы с жителей богатого железом Тавра собираемая железом подать сделалась сносной и они не вдруг были подавлены, но могли долго служить государственным пользам, о чем, как уверен я, всего более заботится твое достойное удивления человеколюбие.

111. К префекту Модесту (107)

Ходатайствует за друга, на которого принесены жалобы и которого префект требует к ответу. (Писано в 372 г.)

В другое время не отважился бы я беспокоить твое высокородие, умея и себе самому знать меру, и признавать над собою власти. Но поскольку увидел, что друг в опасном положении, будучи позван к ответу, то осмелился дать ему это письмо, чтобы, представив его вместо масличной ветви,[980] нашел сколько-нибудь к себе человеколюбия. Без сомнения же, хотя и я не стою никакого внимания, однако же достаточно иметь самое посредственное достоинство, чтобы убедить человеколюбивейшего из префектов и ко мне оказать снисхождение, и этого человека, если ни в чем не погрешил он, спасти ради самой истины, а если и погрешил, простить ради меня, который просил за него.

А каковы здешние дела, об этом кто знает лучше тебя, который видишь, что есть в каждом негодного, и всем управляешь с чудной предусмотрительностью?

112. К военачальнику Андронику (108)

Ходатайствует за одного близкого к себе человека, именем Домитиан, который за проступок свой пред Андроником несет то наказание, что живет в страхе и бесславии, и убеждает Андроника не увеличивать сего наказания. (Писано в 372 г.)

1. Если бы таково было телесное мое состояние, что мог бы я удобно выдержать путешествие и перенести зимние неприятности, то не стал бы писать, но сам пошел бы к твоему великодушию, двух ради причин: и чтобы уплатить давний долг обещания (ибо знаю, что, дав слово быть в Севастии и насладиться твоим совершенством, хотя и приходил я туда, но не имел свидания с тобою, прибыв немного после твой правоты), и, во-вторых, чтобы самим собою заменить посольство, которое медлил доселе отправлять к тебе, признавая себя малым для того, чтобы получить такую милость, а вместе с тем рассуждая, что ни начальника, ни частного человека, если предлагаешь о чем-либо в письме, не уверишь в этом так, как можно уверить, говоря с ними лично; причем не трудно иное оправдать, об ином попросить, а в ином вымолить снисхождение, между тем как трудно достигнуть сего письмом. Итак, взамен всего этого поставив одно – тебя, божественная глава, и то, что довольно сказать тебе мысль, какую имею о деле, прочее же дополнишь уже от себя, – без замедления приступаю к исполнению.

2. Но видишь, какой делаю круг, замедляя и отклоняя от тебя объяснение причины, по которой веду с тобою слово. Этот Домитиан издавна близок ко мне, еще по родителям, и потому ничем не разнится от брата. Ибо почему не сказать правды? Но узнав причину, по которой потерпел он это, сознался я, что стоил он, чтобы так потерпеть. Ибо пусть не избегает наказания ни один из провинившихся против твоей доблести в чем-либо малом или великом! Впрочем, видя, что живет он в страхе и бесславии и что от твоего приговора зависит его спасение, почел я достаточным для него сие наказание и прошу тебя посудить о нем великодушно и вместе с тем человеколюбиво. Ибо взять в свои руки тех, которые противятся, свойственно человеку мужественному и в прямом смысле начальнику; но быть благосклонным и кротким к тем, которые уже покорены, свойственно человеку, превосходящему всех высотою благоразумия и кротостью. Поэтому в твоей воле – над одним и тем же человеком показать свой великий дух, чем тебе угодно – и отмщением, и спасением его. Домитиану достаточна и эта мера наказания – страх ожидаемого и сознание того, что терпит он по достоинству. И к этому прошу не присовокуплять новых ему наказаний. Рассуди и следующее: и прежде нас бывали многие полными господами над обидевшими их, но ни одно слово не перешло о них к потомству; а которые превзошли любомудрием многих и отложили гнев свой, о тех всем временам передается бессмертная память. Пусть же присовокуплено будет и это к повествованию о тебе! Нам, которые желаем прославить дела твои, дай возможность превзойти примеры человеколюбия, прославленные в древности. Так, сказывают, что и Крез отложил гнев на сыноубийцу, который сам себя выдал на казнь, и великий Кир сделался другом этому самому Крезу после победы над ним. К ним причислим и тебя и, сколько есть сил, провозгласим это, если только не признают нас слишком малыми провозвестниками доблестей такого мужа.

3. Но сверх всего необходимо сказать и то, что когда наказываем сделавших какую бы то ни было несправедливость, тогда имеем в виду не то, что уже сделано (ибо каким бы способом сделанное стало не сделанным?), но то, чтобы или сами сделавшие несправедливость впредь стали лучшими, или для других послужили примером благоразумия. И никто не скажет, чтобы в настоящем случае не имело места то и другое; ибо и сам Домитиан