Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 198

и сочинили клеветы, скрыв это от слуха твоего совершенства. Потому все мы вообще сетуем, лишившись начальника, который один мог восстановить наш город, преклонивший уже колена, был истинным стражем правды, был доступен обиженным, страшен преступникам закона, равно и бедным и богатым, и, что всего важнее, возвратил христианству древнюю честь его. А то, что был он самый неподкупный из известных нам людей и в угоду кому-либо не делал ничего вопреки справедливости, прехожу молчанием как самое малое между прочими его доблестями.

Правда, что свидетельствую об этом, пропустив надлежащее время, утешая сам себя, как поющие в одиночку [930] (οἱ μονῳδοῦντες), и не принося никакой пользы делу. Впрочем, небесполезно и то, что в великой душе твоей останется памятование о сем человеке и возымеешь к нему благодарность как к благодетелю твоего отечества, и, если кто из раздражающихся тем, что его не предпочли справедливости,[931] станет нападать на него, ты заступишься и защитишь, для всякого сделав явным, что почитаешь для себя этого человека своим, достаточной причиной к таковому признанию полагая доброе о нем свидетельство и действительный опыт, превышающий собою меру времени; потому что чего бы не сделал другой во многие годы, то совершено им в короткое время. А достаточная для нас милость и достаточное утешение в постигшем нас – если представишь его царю и разрушишь возведенные на него клеветы. Воображай, что все отечество говорит тебе это одним моим голосом; а таково общее всех желание, чтобы при содействии твоего совершенства произошло нечто благоприятное для этого человека.[932]

97. К советодательному собранию [933] в Тиане (93)

Выражает ревность свою о соблюдении мира и при том раздоре, какой произошел с Анфимом по случаю разделения Каппадокии. (Писано в 372 г.)

Открывающий глубины и объявляющий советы сердечныя (1 Кор. 4:5), Господь дал и смиренным разумение неудобопонятных, как некоторые думают, ухищрений. Поэтому ничто от нас не утаилось и ничто из содеянного не осталось сокрытым. Но, впрочем, мы и не видим и не слышим ничего другого, кроме одного – мира Божия и того, что ведет к нему. Хотя другие и сильны, и велики, и сами в себе уверены, но я ничего не значу, ничего не стою; почему никогда не возьму на себя столько, чтобы почесть себя имеющим довольно сил одному и самому собой преодолеть трудность дел, но твердо знаю, что гораздо более имею нужды во вспомоществовании каждого из братии, нежели сколько одна рука нуждается в помощи другой; потому что и самым устройством тела нашего Господь научил нас необходимости общения. Ибо когда рассматриваю эти самые члены свои и вижу, что ни один не достаточен сам по себе для действования, тогда могу ли подумать, что я сам по себе достаточен для отправления дел житейских? Нога не ходила бы твердо, если бы вместе с нею не подпирала тело другая; глаз не видел бы правильно, если бы не имел сообщником себе другого и не согласно с ним устремлялся на видимые предметы. Вернее слух, воспринимающий звуки обоими путями;[934] крепче схватываешь вещь при взаимном содействии друг другу пальцев.[935] И одним словом, – не вижу, чтобы какое-либо естественное или свободное действие совершалось без единодушия тех, которые принадлежат к тому же роду, потому что и сама молитва, когда нет согласия в молящихся, бывает гораздо бессильнее самой себя, и Господь обещал быть посреди двоих или троих призывающих Его в единодушии (см. Мф. 18:20). Но и само Домостроительство принял на Себя Господь, чтобы умиротворить кровию Креста Своего, аще земная, аще ли небесная (Кол. 1:20). А по всему этому желаю в мире пребывать остальные дни свои; прошу, чтобы с миром было успение мое. Поэтому решился я для мира не избегать какого бы то ни было труда, не отказываться говорить и делать что-либо унизительное, не брать в расчет дальности пути, не бояться каких-либо других беспокойств, только бы сподобиться наград, обещанных миротворцам. Если кто следует моему в этом руководству, – то сие всего лучше, и составляет конец моих желаний. А если кто повлечет в противоположную сторону, то и в этом случае не отступлю от своего решения. Но в день воздаяния всякий сам узнает плоды своего делания.

98. К Евсевию, епископу Самосатскому (94)

Объясняет, почему отложил поездку в Никополь, когда и для чего намерен быть там и в Самосатах, также почему нужно ему свидание с епископами второй Каппадокии; описывает свое свидание с Евстафием; извиняется в недоставлении Евсевию писем от епископов; изъявляет свое желание, чтобы св. Григорий Назианзин был епископом; извещает о Палматии, зовет Евсевия к себе. (Писано в 372 г.)[936]

1. При всем стремлении быть в Никополе, по получении письма от твоего преподобия с отказом прийти туда желание во мне ослабело и вдруг напомнили о себе все мои недуги. А пришло на мысль и малое усердие звавших, потому что, сделав мне начальное приглашение чрез достопочтеннейшего брата Еллиния,[937] который уравнивает подати в Назианзе (τοῦ ἐξισοῦντος Ναζιανζόν), не соблаговолили прислать кого-либо для напоминания о том же или для сопровождения моего в пути. Итак, поелику, по грехам своим, я для них подозрителен, то побоялся светлость их торжества омрачить сколько-нибудь своим присутствием. Ибо вместе с твоим великодушием не откажусь вступить в борьбу с великими искушениями, но без тебя не имею достаточных сил взглянуть прямо в лицо и малой скорби. Поскольку же видеться с ними мне нужно по церковным делам, то пропустил я время празднества, отложил свидание до другого спокойного и нешумного времени и признал лучшим, приехав в Никополь, переговорить о церковных нуждах с боголюбивейшим епископом Мелетием,[938] если он откажется от путешествия в Самосаты. А ежели не откажется, то с ним отправлюсь в путь, как скоро получу о сем извещение от обоих, то есть и он пришлет ответ на мое об этом письмо (потому что я писал уже к нему), а также ответит и твое богочестие.

2. Нужно же мне повидаться с епископами второй Каппадокии, которые после того как стали именоваться принадлежащими к другой области, посчитали уже, что сделались для меня иноземными и иноплеменными и даже не знают меня, как будто и никогда не заводили знакомства и не промолвили со мной ни одного слова. Ожидалось также свидание с достопочтеннейшим епископом Евстафием, которое и было у