Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 171

6. Но, может быть, иной подумает, что предложенное понятие об ипостаси не согласно со смыслом Апостольского Писания, где апостол говорит о Господе, что Он сияние славы Его и образ ипостаси (Евр. 1:3). Ибо если ипостасью (ἡ ὑπόστασις) назвали мы совокупность отличительных свойств, усматриваемых в Каждом (συνδρομὴ τῶν περὶ ἕκαστον ἰδιωμάτων), и как об Отце признаем, что есть нечто, собственно в Нем созерцаемое, чрез что Он один познается, так то же самое исповедуем и о Единородном, то как же Писание в этом месте именование ипостаси приписывает одному Отцу, а Сына называет образом ипостаси, который характеризуется не собственными Своими, а Отцовыми признаками?[709] Если ипостась есть отличительный знак бытия каждого (ἡ ὑπόστασις τὸ ἰδιάζον τῆς ἑκάστου ὑπάρξεως σημεῖον) и собственностью Отца признается – быть нерожденно (τὸ ἀγεννήτως εἶναι), Сын же изображает в Себе отличительные свойства Отца (μεμόρφωται δὲ ὁ Υἱὸς τοῖς τοῦ Πατρὸς ἰδιώμασιν), то не остается уже при Отце, чтобы Он один по преимуществу именовался нерожденным, если только тем, что отличает Отца, обозначается бытие и Единородного.

7. Но утверждаем, что здесь слово апостола выполняет другую цель, которую имея в виду употребил он сии выражения: сияние славы и образ ипостаси. И кто тщательно уразумел сию цель, тот найдет не что-либо противоречащее сказанному нами, а только то, что речь направлена к какой-то особенной мысли. Ибо апостольское слово рассуждает не о том, как ипостаси различать между собою по видимым признакам, но о том, как уразуметь соестественность, неотлучность и единение (τὸ γνήσιόν τε καὶ ἀδιάστατον καὶ συνημμένον) в отношении Сына к Отцу. Так, не сказал: «иже сый» слава Отца (хотя сие действительно так), но, оставив это как всеми признаваемое, научая же не представлять иного образа славы во Отце, а иного – в Сыне, определяет, что слава Единородного есть сияние самой славы Отца, подобием света приводя к тому, чтобы Сына представлять неразлучно с Отцом. Ибо как сияние, хотя от пламени, однако же не позднее пламени, но одновременно [710] и пламень вспыхивает, и свет от Него воссиявает, так, по требованию апостола, должно представлять и Сына от Отца: не отделять Единородного каким-нибудь разлучающим расстоянием от бытия Отца, но вместе с Виновником представлять всегда и сущее от Него.

Посему таким же образом, как бы толкуя предложенную теперь мысль, называет и образом ипостаси, телесными подобиями руководя нас к уразумению невидимого. Ибо как тело непременно имеет очертание, но инаково понятие очертания, а инаково понятие тела, и кто дает определение одного из сих двух, тот не попадает еще на определение другого; между тем, хотя в уме и отделяешь очертание от тела, однако же природа не допускает разделения, но одно с другим представляется соединенным, – так, думает апостол, должно разуметь, что учение веры хотя научает нас неслиянному и раздельному различию Ипостасей, однако же в приведенном месте изображает неразрывность и как бы нераздельность Единородного с Отцом – не потому, что Единородный не имеет ипостаси, но потому, что в единении Своем с Отцом не допускает ничего посредствующего; посему устремивший душевные очи на образ Единородного имеет мысль об Ипостаси Отца, не вследствие изменения или смешения созерцаемых в Них отличительных свойств, или во Отце представляя рожденность, или в Сыне нерожденность, но потому что оставшийся, по отделении Одного от Другого, не может быть представляем один, Сам по Себе. Ибо невозможно, чтобы наименовавший Сына не имел мысли и об Отце, потому что именование сие относительно указывает и на Отца.

8. Итак, поелику увидевший Сына видит и Отца, как говорит Господь в Евангелии (Ин. 14:9), то посему сказано, что Единородный есть образ ипостаси Отчей. И чтобы лучше уразуметь эту мысль, присовокупим и другие изречения апостола, в которых называет Он Сына образом Бога невидимого (Кол. 1:15) и еще – образом благости Его,[711] не в том смысле, что образ отличен от первообраза относительно к невидимости и благости, но желая показать, что Сын тождествен с первообразным, хотя и Иной; потому что не сохранилось бы понятие образа, если бы не имел Он во всем ясного и безразличного сходства.[712] Следовательно, представивший себе красоту (κάλλος)[713] образа имеет уже мысль о первообразе. И кто объял мыслью как бы образ Сына, тот отпечатлел в себе и образ Отчей Ипостаси, в последнем созерцая и первый, – не потому, что в изображении видит нерожденность Отца (в таком случае оно было бы всецело тождественным, а не иным), но потому, что нерожденную Красоту созерцает в рожденной. Ибо как всмотревшийся в изображение лица, представившееся в чистом зеркале, получает ясное сознание об изображенном лице, так познавший Сына с самым сим познанием Сына принял в сердце образ Отчей Ипостаси. Ибо все, что принадлежит Отцу, созерцается и в Сыне, и все, что принадлежит Сыну, принадлежит и Отцу; потому что всецелый Сын в Отце пребывает и, опять, имеет в Себе всецелого Отца (Ин. 14:11), так что Ипостась Сына служит как бы образом и Лицом (μορφὴ καὶ πρόσωπον) к познанию Отца, и Ипостась Отца познается в образе Сына, тогда как остается созерцаемое в Них отличительное свойство к ясному различению Ипостасей.

39. Юлиан к Василию [714]

Юлиан приглашает Василия приехать к нему.

Пословица гласит: «Ты не вестник войны»,[715] но я бы добавил к ней изречение из комедии: «Какая золотая весть».[716] Так не медли, докажи это на деле и поспеши к нам, ибо ты придешь как друг к другу.

Постоянная занятость общественными делами для того, кто считает их чем-то второстепенным, кажется утомительной, но те, кто разделяет со мной эти обязанности, являются, как я убежден, людьми одаренными, рассудительными и совершенно пригодными для всякого дела. Итак, я даю себе передышку, чтобы мне было возможно, ни в чем не пренебрегая обязанностями, предаться отдыху. Ибо мы общаемся друг с другом без всякой придворной лести, с которой, как я полагаю, ты уже успел столкнуться ранее, когда произносящие славословия ненавидят друг друга такой ненавистью, какую не испытывают к