Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 169

и думают, что нет различия сказать «сущность» или «ипостась» (посему некоторым из употребляющих слова сии без разбора вздумалось утверждать, что как сущность одна, так и ипостась одна,[695] и наоборот, признающие три ипостаси думают, что по сему исповеданию должно допустить и разделение сущностей на равное сему число),[696] то по сей причине, чтобы и тебе не впасть во что-либо подобное, на память тебе вкратце составил я о сем слово. Итак, говоря в немногих словах, понимание упомянутых выражений [697] есть следующее.

2. Одни именования, употребляемые о предметах многих и численно различных, имеют некое общее значение (καθολικωτέραν τινὰ τὴν σημασίαν ἔχει); таково, например, имя «человек». Ибо произнесший слово сие, означив этим именованием общую природу, не определил сим выражением [698] одного какого-нибудь человека, собственно означаемого сим именованием; потому что Петр не больше есть человек, как и Андрей, и Иоанн, и Иаков. Поэтому общность означаемого, подобно простирающаяся на всех подводимых под то же именование, имеет нужду в подразделении, чрез которое познаем не человека вообще (οὐ τὸν καθόλου ἄνθρωπον), но Петра или Иоанна.

Другие же именования имеют значение частное (ἰδικωτέραν ἔχει τὴν ἔνδειξιν), под которым разумеется не общность природы в означаемом, но очертание какого-либо предмета по отличительному его свойству (κατὰ τὸ ἰδιάζον), не имеющее ни малой общности с [другим] однородным ему предметом; таково, например, имя Павел или Тимофей. Ибо таковое выражение нимало не относится к общему естеству, но изображает именами понятие о некоторых определенных предметах, отделив их от собирательного значения. Посему, когда есть двое или более, например Павел, Силуан, Тимофей, и требуется составить понятие о сущности человеков, никто не даст иного понятия о сущности в Павле, иного – в Силуане, и иного – в Тимофее, но какими словами обозначена сущность Павла, те же слова будут приличествовать и другим, ибо подведенные под одно понятие сущности между собою единосущны. Когда же, изучив общее, обратится кто к рассмотрению отличительного (τὸ κοινὸν μαθὼν ἐπὶ τὰ ἰδιάζοντα τρέψῃ) – чем одно отделяется от другого, тогда уже понятие, ведущее к познанию одного предмета, не будет во всем сходствовать с понятием другого предмета, хотя в некоторых чертах и найдется между ними нечто общее.

3. Посему утверждаем так: именуемое собственно (τὸ ἰδίως λεγόμενον) выражается словом [699] «ипостась». Ибо выговоривший слово «человек» неопределенностью значения передал слуху какую-то обширную мысль, так что хотя из сего наименования видно естество, но не означается им подлежащий и собственно именуемый предмет. А выговоривший слово «Павел» в означенном этим наименованием предмете указал подлежащее естество.

Итак, «ипостась» есть не неопределенное понятие «сущности», которое не находит никакой определенности [700] по причине общности им означаемого, но такое, которое общее и неограниченное в некотором предмете определяет и описывает посредством указываемых особенностей; как свойственно и Писанию сие делать во многих случаях, как, [например,] в истории Иова. Ибо, приступая к повествованию о нем, сперва упомянуло общее и изрекло: «человек», а потом выделяет его особенность присовокуплением слова «некий».[701] Но оно обошло молчанием описание сущности как бесполезное для предложенной цели слова; понятие же «некий» [Писание] наполняет соответствующими чертами, называя место, черты нрава и все те от внешности заимствованные признаки, которыми хотело отделить его от общего значения, чтобы описание лица, о котором повествуется, явственно было по всему – и по имени, и по месту, и по душевным свойствам, и по тому, что усматривается вне его. А если бы излагало оно понятие сущности, то при изъяснении естества не было бы никакого упоминания о сказанном, потому что понятие было бы то же, что и о Вилдаде Савхеянине, и о Софаре Наамитянине, и о каждом из упомянутых там людей (Иов. 2:11).

Итак, какое понятие приобрел ты о различии сущности и ипостаси в нас, перенеси оное и в Божественные догматы, и не погрешишь. Что представляет тебе когда-либо мысль о существе Отца (ибо душа не может утверждаться на одной отдельной мысли [о Боге], будучи уверена, что Существо сие выше всякой мысли), то же представляй себе и о Сыне, а равно то же и о Духе Святом. Понятие несозданного и непостижимого есть одно и то же в отношении и Отца и Сына и Святого Духа. Не больше непостижим и не создан один и не меньше – другой. Но когда в Троице нужно по отличительным признакам составить себе неслитное различение (ἀσύγχυτος διάκρισις), тогда к определению отличительного возьмем не всеобщее представляемое, каковы, например, несозданность, или недосязаемость никаким понятием, или что-нибудь подобное сему, но будем искать того одного, чем понятие о каждом ясно и не смешиваясь [702] отделится от представляемого вместе.

4. Посему, кажется мне, хорошо будет раскрыть понятие сие так. Всякое благо, нисходящее к нам от Божией силы, называем действием все во всех производящей благодати, как говорит апостол: вся же сие действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо якоже хощет (1 Кор. 12:11). Но вникая, от одного ли Святого Духа восприяв начало, подаяние благ таким образом нисходит к достойным, опять по указанию Писаний веруем, что Единородный Бог [703] есть начальник и виновник подаяния благ, открывающихся в нас по действию Духа. Ибо Святое Писание учит нас о Единородном, что вся Тем быша (Ин. 1:3) и в Нем состоятся (Кол. 1:17). Итак, когда возведены мы к этой мысли, опять, пользуясь богодухновенным руководством, научаемся, что, хотя сей Силой приводится все из небытия в бытие, однако же и Ею не безначально, но есть некая Сила, нерожденно и безначально сущая, и Она-то есть причина причины[704] всех существ. Ибо от Отца Сын, Которым все получило бытие и с Которым всегда неразлучно умопредставляется и Дух Святой. Не может и помыслить о Сыне не предосияваемый Духом. Итак, поелику Дух Святой, от Которого источается на тварь всякое подаяние благ, как соединен с Сыном, с Которым нераздельно представляется, так имеет бытие, зависимое от причины – Отца, от Которого и исходит, то отличительный признак ипостасного Его свойства (γνωριστικὸν τῆς κατὰ τὴν ὑπόστασιν ἰδιότητος σημεῖον) есть тот, что по Сыне и с Сыном познается и от Отца имеет бытие (τὸ ἐκ τοῦ Πατρὸς ὑφεστάναι).

Сын же, Который Собою и вместе с Собою дает познавать Духа, исходящего от Отца, один единородно воссияв от нерожденного Света, по отличительным Своим признакам (κατὰ τὸ ἰδιάζον τῶν γνωρισμάτων) не имеет ничего общего с Отцом или с Духом Святым, но один познается