Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 155

А укоряющим нас за троебожие да будет сказано, что исповедуем Бога единого не числом, а естеством (οὐ τῷ ἀριθμῷ, ἀλλὰ φύσει). Ибо все, именуемое единым по числу, в действительности не едино и не просто по естеству: о Боге же всеми исповедуется, что Он прост и несложен. Следовательно, Бог един не числом. Сказанное же мною объясняется так. Говорим, что мир числом один, но не говорим, что он есть нечто единое по естеству и простое, потому что делим его на стихии, из которых состоит, – на огонь, воду, воздух и землю.[579] Еще человек именуется по числу единым, ибо часто говорим: один человек; но и он, состоя из тела и души, не прост. Подобно и об Ангеле говорим, что он числом один, но не един по естеству и не прост; потому что ангельскую ипостась представляем себе сущностью, в которой есть святыня (μεθ’ ἁγιασμοῦ τὴν τοῦ ἀγγέλου ὑπόστασιν ἐννοοῦμεν). Поэтому если все единое по числу не едино по естеству, то единое по естеству и простое не есть единое по числу. А Бога именуем единым по естеству. Как же они вводят у нас число, когда совершенно исключаем его из Сего блаженного и умного Естества? Ибо число сопряжено с количеством, а количество – с телесным естеством; потому число – принадлежность телесного естества. А мы веруем, что Господь наш есть Создатель тел. Посему всякое число означает нечто такое, что получило в удел природу вещественную и ограниченную; а единичность и единство есть признак сущности простой и беспредельной. Поэтому кто Сына Божия или Духа Святого исповедует как число или тварь, тот скрытым образом вводит вещественное или ограниченное естество. Ограниченным же называю не только естество, объемлемое местом, но и такое естество, которое объял Своим предведением Тот, Кто имел произвести его из небытия в бытие, и которое можно обнимать познанием. Потому все святое, которое имеет ограниченное естество и приобретенную святость, может допустить в себя порок. а Сын и Дух Святой есть Источник святыни (πηγή ἁγιασμοῦ), из которого освящается всякая разумная тварь по мере ее добродетели (κατ’ ἀναλογίαν τῆς ἀρετῆς).

3. При том мы, по истинному учению, не называем Сына ни подобным,[580] ни неподобным [581] Отцу, ибо то и другое в отношении к Ним равно невозможно. Подобным и неподобным называется что-либо относительно к [своим] качествам (κατὰ τὰς ποιότητας), а Божество свободно от качественности (ποιότητος). Исповедуя же тождество (ταυτότητα) естества, и единосущие приемлем, и избегаем сложности, потому что по сущности Бог и Отец родил по сущности Бога и Сына. Ибо сим доказывается единосущие: по сущности Бог единосущен с Богом же по сущности.

Правда, что и человек называется богом, как то: Аз рех: бози есте (Пс. 81:6), и бес наименован богом, как то: бози язык бесове (Пс. 95:5); но одни именуются так по благодати, а другие ложно. И только единый Бог по сущности есть Бог. Когда же говорю «единый», указываю на святую и не созданную сущность Божию. Ибо слово «единый» говорится и о каком-нибудь человеке, и просто о естестве, в совокупности взятом; о каком-нибудь человеке, например, можешь сказать о Павле, что он один восхищен был до третиего небесе и слышал неизреченны глаголы, ихже не лет есть человеку глаголати (2 Кор. 12:2, 4), о естестве же, в совокупности взятом, – когда, например, говорит Давид: человек, яко трава дние его (Пс. 102:15); потому что здесь означает он не какого-либо человека, но в совокупности взятое естество, ибо всякий человек привременен и смертен. Так разумеем, что о естестве сказано и следующее: един (μόνος) имеяй безсмертие (1 Тим. 6:16); и: единому (μόνῳ) премудрому Богу (Рим. 14:26); и: никтоже благ, токмо един (εἶς) Бог (Лк. 18:19), ибо здесь слово «един» (εἶς) то же самое означает, что и слово «единый» (μόνος); и: прострый один (μόνος) небо (Иов. 9:8); и еще: Господу Богу твоему поклонишися, и Тому единому (μόνῳ) послужиши (Мф. 4:10; Втор. 6:13); и: несть Бог разве Мене (Втор. 32:39). Ибо слово «един» и «единственный» (εἶς καὶ μόνος) употребляются в Писании о Боге не для противопоставления Его Сыну или Святому Духу, а в отношении к недействительным богам, именуемым богами ложно; например: Господь един (μόνος) вождаше их, и не бе с ними бог чужд (Втор. 32:12); и: отвергоша сынове Израилевы Ваалима[582], и дубравы Астарофа, и поработаша Господу единому (μόνῳ) (1 Цар. 7:4); и еще Павел говорит: якоже суть бози мнози, и господие мнози: но нам един (εἶς) Бог Отец, и из Него же вся; и един (εἶς) Господь Иисус Христос, Имже вся (1 Кор. 8:5, 6).

Но спрашиваем здесь, почему, сказав «един Бог», не удовольствовался сим выражением (ибо сказали мы, что слова «единственный» и «един» (μόνος καὶ εἶς), употребленные о Боге, означают естество), но присовокупил «Отец» и упомянул о Христе? Догадываюсь поэтому, что сосуд избран Павел почел теперь недостаточным проповедать только [583] Бога Сына и Бога Духа Святого, что выразил речением «един Бог», если чрез присовокупление «Отец» не укажет и Того, из Него же вся, а упоминанием о Господе не означит и [Бога] Слова, Имже вся, и опять присовокуплением «Иисус Христос» не возвестит вочеловечения, не изобразит страдания, не откроет и воскресения. Ибо слова «Иисус Христос» дают нам таковые понятия. Почему Господь не хочет, чтобы прежде страдания именовали Его Иисусом Христом, и повелевает ученикам, да некомуже рекут, яко Сей есть Иисус Христос (Мф. 16:20). Ибо предположено Им было – уже по совершении Домостроительства, по воскресении из мертвых и по вознесении на небеса дозволить ученикам проповедать Его Иисусом Христом. Таково значение слов: да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и Егоже послал еси Иисус Христа (Ин. 17:3); и: веруйте в Бога, и в Мя веруйте (Ин. 14:1). Так во всем укрепляет наше разумение Святой Дух, чтобы, приступая к одному, не теряли мы другого, углублялись в богословие, не