Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 154

2. Но не без Промысла оставлены дела наши; как знаем из Евангелия, и воробей не падает без воли Отца нашего (Мф. 10:29). А потому, если что случилось с нами, случилось по воле Сотворившего нас. А воле Божией кто противитися может (Рим. 9:19)? Перенесем постигшее нас, потому что, принимая это со скорбью, и случившегося не исправляем, и самих себя губим. Не будем жаловаться на праведный суд Божий. Мы невежды, чтобы подавать свое мнение о неизреченных судах Божиих. Теперь Господь подвергает испытанию любовь твою к Нему. Теперь случай тебе за терпение сподобиться части мучеников. Матерь Маккавеев (2 Мак. 7) видела смерть семи сыновей – и не жаловалась, не проливала малодушных слез, а благодарила Бога, что увидела, как огонь, железо и мучительные удары разрешили их от уз плоти, и признана за сие благоискусной пред Богом и приснопамятной у людей. Велико горе, и я в этом согласен; но велики и награды, какие Господь уготовал терпеливым.

Когда стала ты матерью, увидела сына и возблагодарила Бога, тогда, без сомнения, знала, что ты смертная и родила смертного. Что ж странного, если смертный умер? Но нас огорчает безвременность! Неизвестно, не благовременно ли это; потому что не знаем, как избрать, что полезно душе, и как определить срок человеческой жизни. Обозри целый мир, в котором живешь, и рассуди, что все видимое смертно, что все подлежит тлению. Посмотри на небо – и оно некогда разрушится; посмотри на солнце – и оно не устоит; все звезды, животные, живущие на суше и в воде, все украшение земли, самая земля – все тленно; немного еще времени, и всего этого не будет. Размышление о сем пусть будет тебе утешением в том, что случилось. Измеряй горе свое не в отдельности взятое; в таком случае оно покажется тебе несносным. Но сравни его со всем человеческим, – и в этом найдешь для себя утешение в горести. А сверх всего этого скажу сильное убеждение. Пощади супруга: будьте утешением друг другу; сокрушая себя горем, не делай для него несчастья еще более тяжким. Вообще же не думаю, чтобы к утешению достаточно было слова, но рассуждаю, что в настоящем случае нужна молитва. Поэтому молю Самого Господа, неизреченной силой Своей коснувшись сердца твоего, произвести в душе твоей свет благими помыслами, чтобы в себе самой иметь тебе источники утешения.

7. К другу Григорию [570] (7)

Оправдывается в том, что хотя предвидел обвинение в недостаточности выражений, однако же не мог не дать ответа спрашивающим; и просит св. Григория посвятить всего себя защите истинного учения. (Писано, по-видимому, из уединения).

Когда писал я к твоей учености, не было мне неизвестно, что всякое богословское изречение как не выражает всей мысли отвечающего, так не удовлетворяет желанию спрашивающего, потому что слово очень слабо, чтобы служить [совершенному выражению] умопредставляемого.[571] Поэтому если мысль наша немощна, а язык недостаточнее и мысли, то чего надлежало нам ожидать в рассуждении сказанного, кроме обвинения в скудости слов? Однако же по этой причине невозможно было обойти молчанием предложенного вопроса. Тот в опасности изменить истине, кто любящим Господа не дает охотно ответов о Боге. Посему те выражения, достаточными ли они кажутся или имеют нужду в точнейшем каком дополнении, для исправления своего пусть ожидают особенного времени.

А что касается до настоящего времени, прошу тебя, как и просил уже, всецело посвятить себя самого защищению истины и, какие Богом вложены в мысль твою стремления к утверждению добра, довольствоваться ими и ничего более не требовать от меня, потому что я гораздо ниже мнения обо мне других и врежу более учению своей немощью, нежели придаю истине какую-либо силу своим защищением.

8. К кесарийским монахам [572] (8)

Показывает причины, по которым, удалившись от них, медлит своим возвращением; предостерегает от учения ариан [573] и в опровержение возражений арианских объясняет, что Бог един по естеству, а не по числу и что понятия подобного и неподобного неприлагаемы к Отцу и Сыну; также проясняет истинный смысл тех мест Писания, какие ариане приводили против единосущия Сына с Отцом; наконец, доказывает божественность Духа Святого и заключает письмо умозрением о том, что Царство Небесное есть созерцание. (360 г.)[574]

1. Неоднократно дивился – и что у вас за расположение ко мне, и отчего такую силу имеет над вами моя скудость, малость и ограниченность, ничего, я полагаю, не имеющая [в себе] привлекательного; между тем вы обращаете ко мне слово, напоминая и дружбу, и отечество, пытаясь отеческою любовью [575] снова обратить к себе, как будто какого беглеца. Признаюсь и не отрицаю, что стал я беглецом; причину же желающие сейчас смогут узнать.

Сначала пораженный всего более неожиданностью, подобно людям, которых вдруг поражает внезапный шум, не совладал я с помыслами, но удалился, бегая, и довольно времени жил вдали от вас; а впоследствии овладела мною какая-то любовь к Божественным догматам и желание любомудрствовать о них. Я задавался вопросом: «Как мне преодолеть живущий во мне порок?[576] Кто будет для меня Лаваном, избавителем моим от Исава (Быт. 28:5), и детоводителем к горнему любомудрию?» Но поелику, при помощи Божией, по мере сил достиг я цели, нашедши сосуд избран (Деян. 9:15) и глубокий кладезь, разумею уста Христовы – Григория, то немного, прошу вас, немного еще дайте мне времени; прошу же не потому, что возлюбил городскую жизнь (ибо не скрыто от меня, что лукавый подобными вещами вводит людей в обман), а потому, что общение со святыми считаю всего более полезным. Ибо, сам рассуждая о Божественных догматах, а чаще слушая рассуждающих, приобретаю навык к умозрениям, от которого трудно отказаться. И таково мое положение!

2. А вы, о божественные и для меня паче всех любезные главы, берегитесь филистимских пастырей,[577] чтобы кто из них не заградил тайно ваших кладезей и не возмутил чистоты ведения касательно веры. Ибо у них всегда в попечении – не из Божественных Писаний научать души простые, а подрывать истину внешней мудростью. Кто вводит в нашу веру Нерожденное и Рожденное, кто учит, что всегда Сущий некогда не был,