Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 151

от мира состоит не в том, чтобы телом быть вне мира, но чтобы душою оторваться от пристрастия к телу, стать не имеющим ни города, ни дома, ни собственности, ни товарищества, быть нестяжательным, не беспокоящимся о средствах к жизни, беззаботным, избегающим всякого сношения с людьми, не знающим человеческих учений, готовым принимать напечатлеваемое в сердце научением Божественным. Приуготовление же сердца состоит в отучении его от тех правил, какие заняты им из лукавого обычая, потому что и на воске нельзя писать, не изгладив положенных на нем начертаний; и душе невозможно вверить Божественных догматов, не истребив в ней укорененных навыком мнений. Для сего, конечно, весьма великую пользу доставляет нам уединение, которое усыпляет в нас страсти и дает разуму досуг совершенно отсечь их от души. Как не трудно одолевать укрощенных зверей, так пожелания, гнев, страх, скорби, эти злые, ядовитые звери в душе, если усыплены они безмолвием и не приводятся в рассвирепение постоянным раздражением, удобнее преодолеваются силой разума. Поэтому пусть будет избрано такое место, каково, например, наше, свободное от общения с людьми, чтобы ничто постороннее не прерывало непрестанного упражнения.

Упражнение же в благочестии питает душу божественными размышлениями. Поэтому что́ может быть блаженнее сего – на земле подражать лику Ангелов: при самом начале дня поспешать на молитву, чествовать Создателя песнями и пениями; потом, когда воссияет совершенно солнце, принявшись за дело и везде имея при себе молитву, приправлять свои работы песнопениями, как солию? Ибо утешения песнопений доставляют душе беспечальное и радостное устроение.

Итак, безмолвие (Ἡσυχία) служит для души началом очищения, когда ни язык не произносит чего-либо человеческого, ни глаза не заняты рассматриванием доброцветности и соразмерности в телах, ни слух не расслабляет душевного напряжения слушанием песней, сложенных для удовольствия, или разговоров людей шутливых и смехотворных, что обыкновенно всего более ослабляет душевные силы. Ум, не рассеиваясь по внешним предметам и не развлекаясь миром под влиянием чувств, входит в самого себя, а от себя восходит к мысли о Боге; озаряемый же и просвещаемый этой Добротою (κἀκείνῳ τῷ κάλλει περιλαμπόμενός τε καὶ ἐλλαμπόμενος) приходит в забвение о самой природе; душа, не увлекаемая ни попечением о пропитании, ни беспокойством об одеждах, но, на свободе от земных забот, всю свою ревность обращает на приобретение вечных благ, на то, чтобы возрастали в ней целомудрие и мужество, справедливость и благоразумие, а равно и прочие добродетели, которые, состоя под сими родовыми добродетелями, обязывают ревнителя всякое дело в жизни исполнять должным образом.

3. А самый главный путь обретения должного есть размышление [542] над Богодухновенными Писаниями; потому что в них находим мы и правила деятельности, и [сами] жития блаженных мужей, которые, как некоторые живые изображения жительства по Богу, предлагаются нам для подражания добрым делам. Поэтому, в чем бы кто ни сознавал себя недостаточным, занимаясь Писанием, в нем, как в общей какой врачебнице, находит врачевство, пригодное своему недугу. И любитель целомудрия часто перечитывает историю об Иосифе, у него учится целомудренным поступкам, находя его не только воздерживающимся от удовольствий, но и по навыку расположенным к добродетели. А мужеству обучается у Иова, который, при несчастном перевороте в его жизни, когда он в одно мгновение сделался из богатого бедным и из благочадного бесчадным, не только сам в себе не переменился, сохраняя во всем возвышенный образ мыслей, но даже без огорчения перенес и то, что друзья, пришедши для утешения, ругались над ним и усугубляли скорбь его. Опять, кто имеет в виду, как в то же время быть и кротким, и мужественным,[543] чтобы против греха действовать гневом, а на людей – кротостью, тот найдет Давида мужественным в военных подвигах, но кротким и неподвижным [ко злу][544] при воздаянии врагам. Таков и Моисей, который с великим гневом восстает на согрешавших пред Богом, но с кротким сердцем переносит клеветы на себя самого. И как живописцы, когда пишут картину с картины, часто всматриваясь в подлинник, стараются черты его перенести в свое произведение, так и возревновавший о том, чтобы соделаться совершенным во всех частях добродетели, должен при всяком случае всматриваться в жития святых, как бы движущиеся и действующие какие изваяния, и что в них доброго, то чрез подражание делать своим.

4. Опять, если за чтениями следуют молитвы, то душа, движимая любовию к Богу, приступает к ним более бодрой и созревшей. Прекрасна же молитва, делающая ясной в душе мысль о Боге. А посредством памятования утвержденная в нас мысль о Боге есть вселение в нас Самого Бога. Таким образом делаемся мы храмом Божиим, когда непрестанное памятование не прерывается земными заботами и ум не возмущается внезапными страстными движениями, но [когда] избегающий всего [мирского] боголюбец уединяется в Боге, изгоняя [из души] то, что привлекает нас к пороку, и проводит время в занятиях, ведущих к добродетели.

5. И прежде всего надобно стараться не быть невеждой в употреблении дара слова, но спрашивать без любопрительности, а отвечать без надменности, не прерывая собеседующего, когда говорит что полезное, без желания бросить от себя напоказ слово, назначая меру слову и слуху; надобно учиться не стыдясь и учить не скупясь, и если что узнал [не сам, но] от другого, не скрывать сего, уподобляясь негодным женщинам, которые внебрачных детей выдают за своих собственных,[545] но благоразумно объявлять, кто отец слова. В напряжении голоса должна быть предпочитаема середина, чтобы при малом напряжении не ускользал от слуха и при большем усилении не делался несносным. Надобно самому с собою обдумывать, что будешь говорить, и потом уже обнародовать слово. При встречах до́лжно быть приветливым, в разговорах приятным, не шутливостью подслащая речь, но утешением благорасположения сообщая ей радушие. Во всяком случае, хотя бы надлежало сделать и выговор, надобно избегать суровости; ибо если сам себя умалишь по смиренномудрию, то найдешь удобный доступ к имеющему нужду в уврачевании. А часто полезен нам и тот способ выговора, какой употреблен пророком (2 Цар. 11-12), который согрешившему Давиду не от себя произнес определение осуждения, но, употребив подложное лицо, сделал самого Давида судьей собственного своего греха; так что, сам на себя произнесши осуждение, не жаловался он уже на обличителя.

6. Смиренному и сокрушенному образу мыслей приличны взор печальный и потупленный в землю, небрежность о наружности, волосы непричесанные, одежда немытая. Что плачущие делают с намерением,[546] то у нас должно выказываться ненамеренно. Надобно, чтобы хитон был собран на теле поясом, впрочем, подпояска лежала не выше чресл (это