Чёрная месса - Габриэль Легэ Страница 28

аббата Шолье, Донно де Визэ, который вынес из этих посещений элементы пьесы, имевшей большой успех: «Прорицательница, или Ложное волшебство». Появлялась в том кабинете и Ладюпарк – восхитительное создание, любовные похождения которой с Расином окончились так трагически. Бывала там и Дебри, любовница Мольера, продолжавшая жить с поэтом под благосклонным покровительством госпожи Бежар, его законной жены. Затем туда явилась Дюпэн.

Эта актриса пришла к госпоже Вуазен с просьбою оказать ей совсем особую услугу, какой она не осмелилась бы попросить у почтенного врача. Катерина, как изворотливая женщина, свела ее с одной из своих подруг, Лепэр, которая только что изобрела гениальный аппарат для производства выкидышей. Эта операция стоила Дюпэн, как актрисе, только сто ливров. Тогда как Антуанета де Мем, жена маршала Вивонна, невестка маркизы Монтеспан и дочь председателя Мема, «беременная самое большее три месяца», только что освободилась с помощью этого приспособления от стеснительного плода тайной любви, и ей оставалось только поздравить себя с успехом операции, за которую Вуазен получила около пятисот ливров, а очень недовольная Лепэр только 50 ливров.

Арманд-Грезэнд-Клэр-Элизабет-Бежар, жена Мольера, в свою очередь испытывала необходимость посоветоваться с Катериной. Очень вероятно, что она явилась к прорицательнице не из простого любопытства, как некоторые ученые женщины, в числе которых, к удивлению, встречается знаменитая Дасье. Даже великая исследовательница эллинизма Анна-Танги Лефевр захотела помочь Вуазен своими знаниями и на мгновение забыла Гомера и Каллимаха, чтобы перевести греческую формулу «златотворного порошка», который нашел алхимик Блесси.

В тот час, когда ночь распространяла свою тень на роковой квартал, Катерина принимала своих близких друзей – нескольких акушерок: Лепэр, Тома Келье и Депорт; затем патеров: аббата Гибура, аббата Меньяна, викария церкви Святого Евстафия, аббата Марьетта (викария церкви Святого Северина), аббата Коттона (причисленного к церкви Святого Павла), аббата Турнэ, аббата Жилля Даво, исповедника парижских палачей и Вуазен, викария церкви Богоматери Добрых Вестей. Сам палач Николя Левассер, прозванный Ларивьером, был одним из верных друзей Катерины. Каждый помогал как мог успеху дела, которое могло привести к богатству… или к Гревской площади, на которой казнили преступников.

Катерина Вуазен, как это видно, сумела понять свою эпоху и использовала это самым выгодным образом, если не сказать «преступным».

Очень любознательная до научного и промышленного прогресса, она даже давала денежные пожертвования на крупные предприятия, способствовала основанию фабрик и не отступала ни от каких расходов, когда дело касалось ее искусства. Не она ли была владелицей завода искусственного мрамора в предместье Сент-Антуан, где у нее работали итальянцы под начальством Блесси, прежнего аптекаря Монбризона?

Она умела также совмещать удовольствия и дела. Заметки Дегрэ и доклады Ларейни достаточно нам сообщают о ее любовной жизни. Среди ее многочисленных любовников надо упомянуть парижского палача, Гилльома, того самого, который так поспешно казнил госпожу Бренвилье. Не забудем также и других: его преемника Ларивьера, графа Бати, виконта Куссерана, кавалера Сен-Ренана, архитектора короля по имени Фошэ, Эро – владельца кабачка под названием «Хорошая вода» на улице Борегар и ее сообщника Лезажа, которому она дала комнату во втором этаже своего дома, где «он нашел хороший стол, прекрасное жилище и остальное». Были также Дени Покюло, Блесси, руководивший ее предприятием на улице Сент-Антуан и вместе с тем делавший для нее фальшивые монеты, а ведь Вуазен, чтобы достигать успеха в своих преступных делах, тащила за собою целую шайку фальшивомонетчиков, во главе которой состоял Ванен. Наконец, были Верньер, Сен-Ренан, Анивель, проводившие все свое время в «философствовании», то есть в поисках философского камня. В этом способе превращения металлов в золото Катерина видела источник новых выгод.

Всеподчиняющая и властная, Вуазен, однако, подвергалась странному влиянию двух женщин – Филастр и Трианон. Первая, известная под именем Шевельер, была бурбонка, очень красивая и умная, но плачевной нравственности. Опасная относительно кинжала, яда и прочего, она оправдывала доверие Катерины. Вместе с тем, пользуясь своими тесными отношениями с Вуазен, она не посовестилась отнять у нее любовника, кавалера Сен-Ренана.

Что касается второй, Катерины Буллэ, «госпожи Трианон», то она слыла за гермафродитку, чем, без сомнения, заслужила особое расположение Вуазен, развращенное воображение которой должно было охватывать все категории любви.

Вилльнёвская пифия нашла любовницу в этой женщине, которая, однако, далеко не разделяла ее удивительную известность. Полная дерзости, прилагая весь свой изобретательный ум к поискам новых и особенно ужасных занятий, Трианон служила большой помощью многочисленным колдуньям и отравительницам. Ее репутация столь основательно установилась, что Катерина в критические моменты не колеблясь советовалась с нею, а ее дом, как подтвердил Ларейни, был, «собственно говоря, лавкой и арсеналом Вуазен и других ей подобных».

Ежедневно на улице Борегар было настоящее шествие людей всевозможных категорий и условий. Они являлись к отравительнице, разсыпались по лужку и спешили туда, как на прогулку. «После этого вечером госпожа Вуазен держала открытый стол, приглашала скрипачей и очень веселилась».

Несмотря на свои кутежи и сатанинские занятия, она не забывала христианского долга и регулярно, каждое воскресенье, ходила к обедне и причащалась в дни больших праздников. Когда какая-либо женщина или девушка, благодаря ее маневрам, ведущим к выкидышу, преждевременно разрешалась от бремени ребенком, который еще имел некоторые признаки жизни, то она бежала к аббату Даво, жившему вблизи. Патер тотчас же являлся для крещения младенца в кабинет прорицательницы. Затем госпожа Вуазен со спокойной совестью хоронила ребенка в своем саду или сжигала в очаге.

Таким образом ее дела процветали, а ее дерзость вскоре перешла все границы. После королевы она хотела отравить короля и Марию Фонтанж. Но так как миссия лорда Монмута могла потерпеть неудачу, то Вуазен, как женщина всегда предусмотрительная, вознамерилась за крупную сумму денег посадить на трон Франции надменную маркизу Монтеспан.

Глава XIII

Дуэль

Кавалер Люссак совсем не видел маркизу с тех пор, как неожиданно подслушал у аббата Гибура беседу, еще более усилившую его волнение. В памяти юноши как будто запечатлелись слова госпожи Вуазен:

– Госпожа Дэзэльё завтра вечером одна будет провожать маркизу Монтеспан.

Итак, значит, Атенаиса должна отправиться в Вилль-Нёв. Теперь в этом не было никакого сомнения. С тех пор Люссаку не давала покоя мысль, что его гордая подруга отправится в определенный час на улицу Борегар, и он сможет ее видеть и говорить с нею. А ведь он не видел ее уже две недели!

Оливье на другой день после посещения патера, желая развеять свою тоску, все еще взволнованный, покинул Пале-Рояль в полдень и пошел наудачу по улицам.

Тщетно он старался избавиться от своей печали на Новом