Чёрная месса - Габриэль Легэ Страница 27

Манчини, о чем сообщила нам впоследствии госпожа Севиньи, отправилась к Вуазен просить немного яда, чтобы уморить старого, скучного мужа, и средства выйти замуж за молодого человека, которого она любила. Новый экипаж останавливается на улице Борегар. Это – карета Франсуа-Анри Монморанси, графа Бутвилля, который не опасается требовать у Катерины средств избавиться от своей жены, Магдалины-Шарлотты-Терезы Клермонетоннер. Несмотря на значительное приданое и герцогство Люксембургское, которое она также дала ему в приданое, будущий «украшатель собора Парижской Богоматери» (так называли герцога Люксембурга, который своими частыми победами предоставлял случай украшать собор взятыми им неприятельскими знаменами) не чувствовал более мужества выносить эту некрасивую женщину и почти такую же немощную, как он.

Вдали показалась другая карета – княгини Тенгри. Княгине почти исполнилось сорок лет, а ее лицо было так испорчено оспой, что она потеряла всякую надежду когда-нибудь заставить себя полюбить. Но Катерина Вуазен снабдит ее любовным напитком, который пробудит любовь в самых вялых сердцах.

Другие светские женщины приезжали в свою очередь: интриганка графиня Полиньяк, графиня Рур (близкая приятельница Луизы Лавальер), маркиза Алльюи, которая, по словам Сен-Симона, «была местом свидания и наперсницей парижского волокитства», герцогиня Дюра, а также жены маршалов Вивонна и Лафертэ. Про последнюю госпожа Севиньи, намекая на процесс об отравах, жестоко выразилась: «В этом процессе она получила удовольствие, которого обычно была лишена: слышать, что невинна». Герцогине Витри, находившей своего мужа надоедливым, предшествовала по той же причине надменная графиня Суассон, прозванная «суассонской глупышкой».

Затем появились Маргарита де Жеан, де Пулэлльон, жена Дени-Александра де Пулэлльон, владельца Монреаля и прежнего смотрителя лесов и вод в Шампани, но в то время чиновника контрольной палаты. Жена предпочитала ему маркиза Ривьера, и нет никакого сомнения, что драгоценный порошок освободит также и ее от ревнивого мужа и позволит ей соединить свою судьбу с любовником, ради которого она уже потратила часть своего состояния. Вот жена председателя суда Лаферона, жена председателя суда Лескалопье, которых любовные похождения сделали столь знаменитыми. Чтобы иметь возможность выйти замуж за избранных любовников, они старались отравить своих мужей.

Далее – вот Мария-Катерина Дюжарден, дочь советника палаты сборов и налогов, жена Жеана Лекамю, бывшего правителя Оверна, а затем гражданского наместника; так же, как и предыдущая, эта дама желает вдовства.

Войдя к прорицательнице, одинаково можно было застать Марию Мирон, замужем за советником Шарлем Бриссаром. Она также имеет любовника, которого содержит и стоящего ей дорого: это Луи-Дени, де Рюбантель, генерал-майор. Госпожа Бриссар по причине своих частых визитов в Вилль-Нёв будет обвинена в отравлении своей сестры, госпожи Ардэкур, наследства которой она добивается. После Марии Мирон у Вуазен занимает место госпожа де Дре, «одна из самых красивых женщин Франции», которая замужем за Филиппом де Дре, рекетмейстером[35] парламента. Это прекрасное и соблазнительное создание жалует своей благосклонностью другого судью, Шаррона де Мэкара, советника парламента, и который ей будет обязан местом председателя. К тому же она носит в утробе плод этой любви и явилась к Вуазен просить действительного средства избавиться от него, прежде чем он созреет.

Госпожа Вуазен вмешивалась одинаково и в «дела чести». Ее репутация по части хиромантии так хорошо установилась, что самые честные и преисполненные предрассудков дворяне советовались с нею. Так, чтобы узнать исход одной дуэли, к ней пришел Луи-де-Комменуж, маркиз Вервен, первый дворецкий короля. Вследствие карточной ссоры он должен был драться с графом Лонэ-Гравэ. Прорицательница, получив несколько пистолей, посмотрела на его руку и объявила, «что она на ней видит линию Сатурна и Солнца, а это служит поводом дать ей совет бросить этот замысел, потому что он породит затруднения».

Со своей стороны граф Лонэ-Гравэ явился в Вилль-Нёв. Он представил свою руку, и Катерина за ту же цену исследовала ее и увидела на ней «линию Марса, слившуюся с линией Сатурна в виду линии Солнца; это заставляет ее предполагать, что будет пролита кровь». На это он спросил ее, умрет ли он, но она не хотела ему сказать.

Несколько дней спустя, дуэль состоялась в Пти-Пэр. Граф Лонэ-Гравэ был убит наповал, а два свидетеля тяжко ранены.

Теперь очередь за Луи-Гильельмом де Кастельно, графом Клермон-Лодевов, маркизом де Сессаком. Это – самый необузданный и наименее добросовестный игрок при дворе. Он пришел просить прорицательницу открыть ему секрет более ловко плутовать. Госпожа Вуазен свела его с Лезажем, неподражаемым фокусником, который умел срывать банк и приготовлять карты. Благодаря ему, маркиз Сессак мог в продолжение некоторого времени осуществлять значительные выигрыши, до тех пор, пока, благодаря его нахальству, эта удача не заставила наконец поймать его на деле.

Антуан де На, он же маркиз Фекьер, кавалерийский полковник и адъютант маршала Люксембурга, сопровождал своего начальника на улицу Борегар. Как и он, маркиз дал себя прельстить смутной наукой госпожи Вуазен; он смиренно просил у нее «секрета, чтобы избежать оружейных ран и добиться успеха на войне». Его попытка ставит в тупик, когда известно, что этот доблестный воин, у которого никто не может оспаривать военных талантов, бесконечно умен и очень украшен орденами. Сен-Симон пополняет портрет маркиза Фекьера словами: «Самый злой, какой только есть под небом, которому нравится зло ради зла, до потери чести даже без всякой выгоды для себя».

После начальников армии вот высшие сановники церкви. Велико было удивление госпожи Вуазен, когда она увидела остановившуюся перед ее дверью карету Луи-Мари-Армана де Симиана де Горда, епископа Лангрскаго, главного патера королевы.

Этот честолюбивый прелат, большой игрок, хотел сделаться кавалером ордена и явился просить у пифии секрета, который заставил бы его добиться синей орденской ленты. Но король узнал об этой далеко не патерской уловке. Таким образом, епископ Лангрский весь остаток жизни гонялся за орденом Святого Духа, но никогда не имел возможности его поймать.

Затем следовали другие и еще другие имена не менее важные, которые не колебались ожидать в прихожей фабрикантши любовных зелий, проникать в ее таинственный кабинет, уставленный странными приборами и невероятными животными, где волшебница произносила свои предсказания.

Госпожа Вуазен для приема своих высоких посетителей была в роскошном платье из бархата цвета морской волны, вышитом золотом и украшенном кружевами «point de France»[36], которое, говорят, стоило не менее 15 000 ливров. На ней была накинута императорская мантия из пурпурового бархата, подбитая ценным мехом и усыпанная двумястами пятью двуглавыми орлами с золотыми распростертыми крыльями; на ее башмаках также были орлы из чистого золота.

Иногда Катерина принимала также писателей, знаменитых авторов, известных артистов, актеров и актрис. Она видела в своем кабинете Тома Корнеля, добряка Лафонтена, скептика