Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 3

Помимо этого критик даёт майору Смерша ряд «дельных» советов относительно техники слежки и высказывает несколько кровожадное недовольство по поводу малого количества смертей на страницах романа.

В № 11 журнала «Сибирские огни» за 1958 год новосибирский писатель Михаил Михеев в статье с хорошим названием «Больше внимания приключенческой литературе!» обрушивается на книгу:

«В повести В. Попкова “Тайна голубого стакана” (кстати говоря, самой слабой из всех прочитанных мною произведений) враги, чтобы, избавиться от неугодных людей, прибегают к услугам “голубого стакана”. Человек, напившийся из этого стакана, умирает. Конечно, голубой стакан выглядит куда эффектнее, чем скромная незаметная ампула с цианистым калием. Я согласен, что занимательность очень важная вещь, но, добиваясь ее, автор не должен забывать о логической житейской целесообразности…

Повесть В. Попкова очень непродуманна. В ней много лишних людей, много совершенно ненужных событий. Врагов в повести целая толпа, они открыто бродят по рудничному поселку, травят и шантажируют людей, а агенты госбезопасности придумывают сложные способы, чтобы их разоблачить и поймать».

Понятно, что после такого «теплого» приема судьба романа Попкова была предрешена. На долгие годы «Тайну голубого стакана» заносят в списки литературных курьезов, достойную лишь для снисходительного упоминания в качестве образца «кондового» шпионского романа.

В этом году исполняется семьдесят лет со дня первого издания романа Алексея Васильевича Попкова. Для нас очень важно, что роман возвращается к современному читателю в период, когда слова «тайная операция», «бдительность», «любовь к родине» обретают особое, живое значение. И звучат они со страниц книги, созданной советским инженером, разведчиком, писателем – человеком, знавшим то, о чем он пишет.

М.В. Хлебников, канд. философских наук

Глава первая

Над кругами, лесистыми холмами, золотя верхушки деревьев, только что взошло солнце. Раскинувшийся у подножия горы Лысой рудничный поселок Перевальный еще спал. Утопающие в зелени улицы были безлюдны.

Но геолог Галина Ковригина уже проснулась. Охваченная беспричинным беспокойством, она лежала в постели, не открывая глаз, и, в полусне, думала о том, что же ее так встревожило.

«Может быть, это от того, что долго нет писем от Сергея… Нет, не поэтому! Он выздоравливает, скоро выпишется из госпиталя, и недалек тот час, когда мы встретимся, чтобы больше уже не расставаться. Работа? Но с работой у меня все в порядке. За три года, проведенные на руднике, удалось сделать многое, хотя временами и казалось, что дни летят так быстро, что не успеваешь выполнить даже самое необходимое…»

Где-то далеко задорно пропел петух, ему звонко ответил другой, и снова стало тихо. Галина сообразила, что очень рано, и решила уснуть еще часок, как вдруг отчетливо услышала в соседней комнате странный шорох.

Она приподняла голову с подушки и прислушалась. Шорох повторился, казалось, кто-то пытается снаружи раскрыть окно.

Уронив на пол одеяло, Ковригина вскочила с постели, набросила халатик и быстро открыла дверь в смежную комнату, служившую столовой. Бросив взгляд на квадратные, без ставней, окна, она испуганно попятилась. Беззвучно распахнулась оконная створка, и из-под взвившейся занавески показалась загорелая мужская рука с большим перстнем на мизинце. На письменный стол упал голубой конверт, и рука мгновенно исчезла. Тут Галина не удержалась и громко вскрикнула. В дверь, ведущую в кухню, заглянула привлеченная шумом хозяйка квартиры Александра Ивановна Веселкова. Несмотря на ранний час, она была уже одета, отглаженная косынка покрывала ее голову.

По возрасту Александра Ивановна уже старушка. Но эта энергичная и подвижная, вечно чем-то занятая женщина не производила впечатления престарелого человека. И Ковригина порой поражалась, когда только она спит. У Веселковой было достаточно домашних хлопот, но она никак не соглашалась уйти на пенсию и продолжала работать уборщицей в рудоуправлении. Всю свою молодость Александра Ивановна, – Шура, как ее тогда звали, – прожила в прислугах, и работать ей приходилось почти круглые сутки. Труд стал для нее привычкой, впоследствии она не могла и минуты находиться без дела.

Веселкова испытала в жизни немало нужды и лишений и поэтому особенно отзывчиво и сердечно относилась к окружающим. Если кто-нибудь в трудную минуту обращался к ней, она всегда готова была помочь советом, ласковым словом, зачастую и деньгами. Поэтому старушку все искренне любили и ласково называли тетя Шура и даже тетя Шурочка.

Хозяйка квартиры привязалась к Галине с первого же дня их знакомства и относилась к ней, как к дочери.

Сейчас, увидев побледневшее от испуга лицо Ковригиной и голубой конверт, упавший на книги под раскрытым окном, она развела руками и покачала головой, не столько испуганно, сколько недоумевающе. Некоторое время Веселкова стояла молча, явно что-то обдумывая.

– Вот варнаки, ах и варнаки!.. – сердито повторяла она, качая головой. – Мало того что целыми ночами бродят по улице, так еще и окна вздумали открывать. Вот недогадливые, не могут иначе письмо девушке передать!..

Продолжая сердито ворчать вполголоса, тетя Шура подошла к квартирантке и ласково тронула ее за плечо.

– А ты, голубушка, не бойся! Может и хороший парень пишет. Лучше возьми-ка да прочитай, в чем он тебе объяснился…

– Откуда вы взяли, тетя Шура, что я боюсь? – шепотом ответила Ковригина, не отрывая взгляда от окна. – Мне даже ни капельки не страшно…

– Вот и я о том же говорю, – поддакнула старушка.

С пожарной каланчи донеслось пять гулких ударов. Галина обернулась к хозяйке квартиры, посмотрела на нее, как бы ища поддержки, и решительно подошла к столу. Разорвав конверт, она вынула сложенный вдвое листок толстой бумаги, заполненный прямыми печатными буквами, и прочитала вслух:

«Прекратите розыски минерала. Не тратьте напрасно времени и сил. А лучше всего будет, если вы как можно скорее покинете рудник. Не раздражайте Хозяина. Не доводите дела до голубого стакана, иначе вас быстро найдет Смерть!

Ваш друг».

Ковригина зябко повела плечами и невесело усмехнулась.

– Что за глупости! Каким-то стаканом вздумали пугать, – громко сказала она, как бы обращаясь к невидимому собеседнику, стоящему за раскрытым окном, и с деланым равнодушием бросила письмо на стол. Однако от Веселковой не ускользнуло, что лицо квартирантки резко изменилось. Густые, красиво изогнутые брови сдвинулись, на щеках вспыхнул румянец.

– Это какой же еще такой хозяин, кроме нашего народа, на руднике объявился, – возмутилась старушка. – Просто диву дивлюсь! Постой, постой… Стакан, говоришь…

И Александра Ивановна задумалась, как бы припоминая что-то.

– Это писал негодяй, да вдобавок еще и трус, – воскликнула Ковригина, и глаза ее гневно сверкнули. Она еще раз внимательно перечитала письмо. – Автор этой записки находится на руднике. Почерк его многие знают, поэтому он