Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 27

– Вот и я до сегодняшнего дня думал о себе примерно то же, – усмехнулся Якорев. – А сегодня меня пригласили на заседание бюро областного комитета партии. Знаете, о чем там шла речь?

Капитан в недоумении чуть приподнял плечи. Якорев, выдержав паузу, продолжал:

– Бюро обкома обсуждало вопрос о строительстве новых промышленных предприятий. И, слушая выступления товарищей, я понял, что все же очень недостаточно знаю область, точнее ее возможности. Вы знаете – я люблю мечтать. Но никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог я предвидеть тех сказочных перспектив, которые открываются перед областью по воле партии.

Якорев еще раз взглянул на карту, вынул из кармана кителя авторучку, не открывая пера, провел ею по листу.

– Посмотрите на карту, капитан. – И полковник назвал несколько пунктов. – Вот здесь вырастут новые рудники и металлургические комбинаты, здесь возникнут машиностроительные заводы. Через тайгу пройдут новые железные и шоссейные дороги. Изменится и ваш рудник. Он станет сырьевой базой крупного полиметаллического комбината. На все это потребуются годы, но все это будет сделано, – уверенно закончил полковник.

Его собеседник слушал, не перебивая. Он понимал, что весь этот разговор начат не случайно.

Якорев вернулся к столу, сел в кресло и негромко сказал:

– После заседания секретарь обкома попросил меня остаться. Секретарь обкома сказал мне: «Товарищ Якорев, вы прекрасно понимаете, что столь крупные и многочисленные стройки могут привлечь к себе внимание иностранных разведок. Поэтому вы и ваши люди должны быть постоянно готовы к встрече этих непрошеных гостей». Провожая меня, секретарь обкома напомнил: «Мы одержали великую победу в навязанной нам гитлеровцами войне. Но тайная война империалистов против нашей страны продолжается. Враг готовит новую войну и хочет ослабить нас перед нею. Проиграв в открытом бою, враг усиливает борьбу оружием шпионажа и диверсий. Поэтому мы должны быть сейчас особенно бдительны. Партия и народ создали советские органы государственной безопасности для защиты нашей страны от происков вражеской агентуры. Партия и народ верят, что работники органов госбезопасности с честью выполнят свою трудную и почетную задачу». – Так сказал мне секретарь обкома, – взволнованно закончил Якорев. – А я ответил ему, что под водительством партии советские чекисты всегда готовы выполнить свой почетный долг перед партией и народом.

– Я бы ответил точно так же! – воскликнул капитан, поднимаясь перед полковником.

– Не сомневаюсь в этом, товарищ капитан. Так ответит партии любой советский разведчик. – Якорев помолчал и добавил тише: – А теперь вернемся к делу, по которому я вас вызвал. Секретарь обкома особенно интересовался положением на вашем руднике. Обо всем, что там произошло, областному комитету партии известно. Секретарь обкома требует от нас быстрой и полной ликвидации всей вражеской группы. Теперь вы видите, какое значение придают порученному вам делу не только у нас, но и в областном комитете партии. А воля партии священна для нас. Поэтому временем я вас не ограничиваю, потратим на беседу столько времени, сколько потребуется. Рассказывайте все, до мелочей! Не торопитесь и ничего не упускайте… Но давайте договоримся заранее: сначала выясним все по вопросу, по которому я вас вызвал, а затем будем разговаривать по любой волнующей вас теме… Ясно?

Капитан, встав с жесткого стула, молча склонив голову в знак согласия, попросил разрешения курить и снова сел.

– Очень хорошо, – сказал полковник, – тогда начинайте…

Разминая в пальцах папиросу, капитан сказал в раздумье:

– Мне кажется, товарищ полковник, что я столкнулся с преемственностью…

– Не совсем понимаю вас! Какая преемственность, в чем?

– И в фактах и… в людях!

– Это любопытно. Где же вы ее нашли?

– Разрешите мне начать с событий, имеющих некоторую давность… Я имею в виду наблюдения за Неизвестным.

– Пожалуйста! Именно эти события меня и интересуют.

– На протяжении почти полугода до того, как вы приказали мне выехать в отдаленную местность, этот человек был под моим наблюдением. Вы знаете хорошо, товарищ полковник, что мне по долгу службы часто приходилось бывать в госпиталях. И вот несколько раз я встречал его то в одном, то в другом госпитале… Причем каждый раз в новом обличье.

– По каким же внешним признакам вы узнавали Неизвестного, если он маскировался и, надо полагать, так удачно, что не вызывал ни у кого подозрения?

– Этот человек, – продолжал капитан, – с невероятным упорством разыскивал какого-то офицера, которого сам знает, по всей вероятности, только по фотографии и некоторым приметам. Например, незадолго до моего отъезда побывав в госпитале, размещенном в Некрасовской школе, он обошел палаты выздоравливающих офицеров. На сей раз он проник туда под видом лоточника, продавца папирос. Ему, видимо, также хорошо известно, что разыскиваемый им человек находится на постельном режиме. К такому выводу я пришел потому, что Неизвестный обслуживает, прежде всего, офицеров «лежачих», и лишь потом, для отвода глаз, обходит остальных. Он превосходно владеет русским языком, а все же он не русский. Его манера держаться дает основание полагать, что он, видимо, военный… Несколько раз я устанавливал, что он приходил в госпиталь под видом продавца газет, журналов и конвертов…

– Ну, хорошо, хорошо, – проговорил Якорев, когда капитан на секунду умолк, собираясь с мыслями. – Но я жду ответа на основной вопрос: кто же он, что ищет, на кого работает? Нет ли у него особых примет, только ему одному свойственных манер или жестов?

– Есть, товарищ полковник! Я не забыл, как вы еще на первых своих лекциях разъясняли нам, какую важную роль в процессе наблюдения имеют особые приметы, привычки, походка, которые резко отличают одного человека от другого…

– Совершенно правильно, я останавливался на этом очень подробно. Чувствую, что вы хорошо усвоили теорию… Расскажите, как вы применили ее на практике?

– Однажды, – продолжал капитан, – Неизвестному, видимо, изменило обычное самообладание. Очевидно, он потерял душевное равновесие от досады, что бесполезно потратил так много времени на поиски нужного ему человека. Выйдя как-то из госпиталя, он вдруг остановился, напряженно думая, потом поднял руку и подергал себя за ухо. Тут же я обратил внимание, что на мочке левого уха Неизвестного имеется уродливый нарост довольно значительных размеров. Впоследствии я убедился, что он после очередного безрезультатного обхода какого-нибудь госпиталя, оставшись один, всегда нервно подергивает себя за ухо с наростом…

– Нарост?.. На левом ухе? – с интересом переспросил полковник. – Вы твердо это установили?

Капитан заметил, что лицо Якорева озарилось радостью, как будто ему приятно узнать о такой мелочи.

– Так точно, – подтвердил капитан. – Это и стало для меня основным признаком, по которому я безошибочно узнавал Неизвестного, в какую бы одежду он ни переодевался и как