Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков Страница 22

И считая, очевидно, вопрос решенным и мое согласие обеспеченным, закончил:

– Недалеко время, когда вы станете обладателем не только сотен тысяч, но и миллионов… Однако я должен предупредить, что с работой следует поторопиться. Сообщу по секрету: сейчас в мире создалось такое напряженное положение, что можно с часу на час ожидать войны… И если она разразится, это будет выгодно и для вас, и для нас: вам не придется больше испытывать недостатка в подопытном материале, мы же получим колоссальные прибыли! В самом деле, разве мало будет… м-м-м… пострадавших, цепляющихся за жизнь и готовых заплатить сколько угодно за свое спасение? Ваш лечебный препарат получит всемирную известность и признание, станет расцениваться на вес золота, и даже еще дороже!

Такого цинизма я не мог выдержать. Терпению моему пришел конец. Не в состоянии более владеть собой, я подскочил к наглецу, схватил его за ворот и вытолкал на улицу. Затем я в изнеможении рухнул на диван, закрыв руками лицо, и опомнился лишь после того как услышал через открытое окно злобный голос незнакомца.

– Этот день, милостивый государь, вы еще вспомните не раз! И не раз пожалеете, что так варварски отнеслись к нашему деловому предложению!..»

Глава девятая

Из «Записок…рогина»

«…Вскоре действительно разразилась война. Понимая, какую важность приобрели теперь врачебные свойства минерала Зет, я не считался со временем и не покидал лабораторию, добиваясь скорейшего получения первой опытной партии концентрата для излечения раненых. В этой напряженной обстановке я вскоре совсем забыл об угрозах зловещего гостя. Впоследствии я убедился, что такая беззаботность была крупной ошибкой…

Однажды, возвратившись из лаборатории почти перед самым восходом солнца, чтобы не беспокоить жену, я прилег на диване в столовой. Но сон не шел ко мне. Мысли мои были заняты новой серией опытов, которыми я занимался в эти дни. Не забыв случая, когда раненный мною козел исцелился после суточного пребывания в болотной грязи под воздействием раствора минерала Зет, я искал наиболее простого и эффективного способа изготовления лекарства для заживления ран.

За несколько дней до этого я проделал опыт на собаке и кролике. Нанеся им ланцетом глубокие и опасные для жизни ранения, я посадил истекающих кровью животных в ванну с пульпой из концентрата, аналогичной его естественному содержанию в болотной жиже. Результаты получились поразительные: раны, нанесенные животным, почти тотчас же перестали кровоточить, через двадцать часов затянулись, а через двое суток заросли новой тканью, оставив едва заметные рубцы. У кролика же, кроме того, появилась резвость и усилился аппетит, что также есть основания приписать воздействию минерала.

Неожиданно до меня долетел подозрительней шорох: кто-то пытался из сада открыть окно в кабинет. Выхватив из-под подушки револьвер, я тихонечко вошел туда.

В кабинете никого не оказалось, но на моем письменном столе появился голубой конверт, неизвестно каким путем оказавшийся здесь. На аккуратно вырезанном листке плотной бумаги было написано ровным печатным шрифтом:

“Милостивый государь! Немедленно прекратите дальнейшие опыты над минералом Зет, в противном случае произойдет непоправимое. Не доводите дело до голубого стакана.

Ваш друг”.

Я посмеялся про себя над этой угрозой и, бросив письмо обратно на стол, возвратился в столовую, не раздеваясь, лег на диван и мгновенно уснул.

Проснулся я поздно, когда в доме все уже встали. Одевшись и приведя себя в порядок, я вернулся в столовую и здесь увидел Крутова, только что возвратившегося из продолжительной поездки. Против обыкновения, лицо его было хмурым. Я подумал, уж не заболел ли он. Но, увидев в его руках знакомый мне конверт, понял причину подавленности Семена.

– Не нравится мне это письмо, – проговорил Крутов, задумчиво вертя конверт. – Расскажите, что здесь без меня произошло?

– Пустяки! – ответил я как можно спокойнее. – Не стоит об этом и думать. Все это не более как неуклюжая мистификация!

Но Крутов придерживался иного мнения, а надо признать, что в решении жизненных вопросов он всегда оказывался куда дальновиднее меня. По его настоянию я изложил содержание моей беседы с незнакомцем, не скрыв и трагикомического финала ее. Внимательно выслушав меня, Крутов сказал:

– К такой угрозе, мой друг, нельзя относиться легкомысленно. Я не собираюсь вас пугать, но считаю, что нужно быть готовым ко всяким неприятностям. Необходимо немедленно обезопасить вас от них, поэтому я настаиваю на том, чтобы вы сейчас же переоделись в мой костюм, сбрили усы и бороду и впредь выходили из дому лишь под покровом ночи и только под видом Семена Крутова. Я же, наоборот, отращу усы и бороду и постараюсь всей своей наружностью походить на вас. Если со мной что-нибудь случится, не так уже велика будет потеря… Другое дело – вы!

Я запротестовал против такого маскарада и наотрез отказался изобразить из себя другого человека. В заключение я вдоволь посмеялся над чрезмерной, по-моему, мнительностью Семена. Но последующие события показали, что он был прав.

Прошло больше месяца, опыты наши успешно продвигались вперед, но для экспериментов нам с каждым днем требовалось все большее количество проб, то есть отложений со дна болота.

В это время с нами уже работал очень знающий, хотя и молодой, врач Кашин, энергичный человек, страстью которого была токсикология – наука о ядах. Он установил, что препараты, приготовленные нами из рудного материала, способствуют заживлению открытых ран не так интенсивно, как препараты, полученные из донных отложений болота. Сам я тоже считал, что минерал Зет, извлекаемый нами из рудного материала, содержит какой-то тормозящий компонент, отсутствующий в болотной жиже. Вопрос этот, таким образом, требовал более детального изучения. Одному из нас необходимо было отправиться в тайгу, в район Гнилого болота, чтобы привезти оттуда возможно больше проб, во избежание прекращения наших экспериментов в момент, когда они уже подходили к концу.

Выполнить эту задачу взялся Крутов. В обстановке напряженной работы я и не заметил, что он уже успел отрастить себе усы и бороду и подстриг их так, как это делал я. Но когда он перед самым отъездом надел мое пальто и шляпу, я был ошеломлен его перевоплощением, увидев в нем как бы свое отражение.

– Вот мы и проверим на деле, – сказал на прощание Крутов, – угрожает нам опасность или нет!

Крепко обняв Семена, я попросил его быть осторожным и постараться быстрее вернуться.

Прошло два месяца, Крутову уже давно следовало возвратиться, по крайней мере так мы договорились. Я терялся в догадках о причинах, которые могли задержать его, наконец, когда никакие предположения