Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков Страница 71

Карпу было девять лет, Сергею семь. И взбрела старшему брату бредовая мысль в младую его голову:

– Слушай, Сергей, пойдём в лес, наберём веток, принесём домой. Вернутся тятя с братьями, поглядят на дело наше, порадуются.

Взяли на дворе санки и поплелись в лес тайно от матери. Настало время обеда, детей нет. Встревоженная Марья оббежала деревню, люди всполошились. А ещё через два часа после того, как мать потеряла сыновей, пропажа враз и обнаружилась. Нашёл их дед Панкрат совсем недалеко в лесу и погнал домой, громко говоря:

– Вот вас сейчас мать-то огреет дрыном, и по делу.

Отчаянные, сопливые лесозаготовители набрали полные санки сухих веток, обвязали их верёвкой и пришли, подгоняемые дедом, к родному дому. Мать Мария Ивановна ругала сыновей за то, что без спросу ушли в лес. Младший, Серёжка, опустил голову, шмыгал соплями, но не плакал, еле сдерживаясь. Карп же вовсе не робел и говорил мамане:

– Ну чего ты, мама, ругаешься, я наш лес знаю, хворосту вон большие санки привезли, в хозяйстве сгодятся.

Мария же, уже немного успокоившись, только и сказала:

– Помощники Христовенькие.

Всё это, слава богу, недолгое время, как пропали дети, она, стоя на коленях, молилась на образа. Немногословна жизнь крестьянки, надобно много успеть по хозяйству, а работы этой покуда жива, нет конца и края. Вечером вернулись муж со старшими сыновьями, привезли много дров, поужинали да спать улеглись. Утром вышел отец во двор, глядит на санки, а на них хворост лежит, неумело увязанный. Всё понял опытный отец. И что жена его не хотела расстраивать о похождении сыновей за дровами, но не только это. Помянул и себя в их возрасте и невольно улыбнулся, сказав:

– Всё повторяется в жизни, дивно, однако, всё энто дело.

Нет в этой истории никакого загадочного сюжета, просто мать всегда во все времена волнуется за сыновей, отец понимает, что у него растут будущие мужики… Жизнь, как водится, шла своим чередом, а человеку что? Живи, покуда теплишь духом нутро своё.

Летом со старшими братьями Карп был на рыбалке, и вот нежданно поднялась буря, их лодку перевернуло, Карп пропал в водной пучине, братья еле доплыли до берега. На этот раз Спиридону не пришлось нести гробик на погост, не нашли его сыночка Карпа. Да и не нёс бы он гроб, Карп-то большенький уж был, десять годов парню. Запряг бы лошадь, на телеге бы и повёз на погост.

Младший, Сергей, долго плакал по брату, убегая от людей в лес. Опасалась мать за Серёжку, как бы чего с головой не стряслось, уж больно сильно тиранился сынок. Мария враз осунулась, постарела. Румяная баба была, говорили на деревне люди, и что сталось, совсем высохла, сердешная.

И снова извечная надсадная работа спасала Спиридоново семейство от горя.

Прошло с того горестного дня недели три. Течёт огромная русская река Волга веками, кормит народ рыбой, поит водой. Лежит на огромной разлапистой коряжине сын Спиридона, уж много раз открывались его глаза и снова закрывались. Как спасся? Одному Богу известно. Отнесло его от того места, где они с братьями перевернулись, далеко. Эта разлапистая коряжина и спасла Карпа. Уцепившись за неё, проболтался он на воде, покуда не улеглась буря, а как к берегу прибился, обессилел молодой рыбак совсем и потерял сознание. Пошёл дед Иван утром на реку, увидал коряжину, человека на ней. Потрогал голову, а та вся жаром пышет. Ещё два дня был Карп в беспамятстве, две недели отпаивали Карпа травами. А на четвёртую неделю, как немного окреп Карп, отвёз дед Иван спасённого в родную деревню.

Глядит Марья, возле её дома подвода чужая стоит, вышла, увидала Карпа да на землю повалилась. Спиридон два дня не отпускал деда Ивана домой, пили крепкую брагу. Дед во хмелю просил:

– Ну, Спиридонушка, ну отпусти ты меня Христа ради, старуха моя там ведь вся изводится.

Провожая спасителя сына, Спиридон подарил деду Ивану уже большенького жеребёнка. Дед долго отказывался, но Спиридон сказал ему:

– Ты сына моего спас, ты же понимаешь, золотой ты мой человек, что ты для нас сделал. Да было бы два жеребчика, я бы тебе два отдал.

Вышла проводить деда и Мария Ивановна, обняла и расплакалась. Спиридон проводил деда Ивана, вернулся в дом, сел на лавку и разрыдался.

…И снова шли годы. Забрали старшего сына Степана на государеву службу. Только проводили родную кровинушку в армию, от всех этих расстройств, совсем неожиданно для себя, поняла Мария, что беременна. Вскоре на божий свет появилась долгожданная дочка Настя. Ох, и любили её все, и через несколько лет у Марии появилась в доме долгожданная помощница. Теперь уже не одна семья жила в доме Сорокиных, женился старший сын, Фёдор.

Приходит летняя пора. Выйдет семья Сорокиных на покос, вся деревня ими любуется, и в каждой деревне нашей Отчизны были такие семьи, в каждой…

Русским духом обручена

Вёз в зимнюю пору ямщик Емельян барина Доримедонта Суслова по делам его. Ему, ямщику, чего встревать в дела их барские? Главное дело – платит, да и шут с ним. А тут позёмка к вечеру приспела, а вскорости в метель огромную преобразилась. Да так, что враз Емельян покой потерял, ибо дорогу перемело подчистую. Кони у ямщика умные, бывалые. Не видно ни зги, вот и встали. Барин взялся орать на Емельяна: «Езжай, окаянный, я тебя за что деньжищами одариваю?! Ступай, сполняй волю мою!» Ямщик Емельян Сергеевич Каргин был мужик кряжистый, суровости в нём особой не было, но ежели приспеет дума в голове, упрямство, что ни на есть настоящее, мог спокойно так проявить. Слез он с места своего насиженного, принялся накрывать лошадей рогожею, после дал им овса, припасённого на такие вот случаи.

Видя это, Доримедонт Евграфович снова взъярился:

– Ты что же это, ямщицкая твоя рожа, не слышишь меня?! Поезжай говорю!

Не по нутру пришлась барская речь Емельяну, ответствовал он ему так:

– Ты, барин, что в моих делах понимаешь? Сгинуть захотел – вишь какое светопреставление творится! К утру бы, дай-то бог, поутихло. По моим думкам, ближняя деревенька вёрст за десять отсюда будет. Так что будем ночевать, барин, не серчай, индо загибнем.

Барин присмирел, всю ночь ворочался, но так и не заснул. Емельян то