Бесконечный дом - Джереми Бейтс Страница 40

Впервые я втюрился во втором классе. Девочку звали Бет. Наверное, тогда я знал и ее фамилию, но сейчас позабыл напрочь. Однако внешность ее никогда не забуду: короткие черные волосы, светло-карие глаза, всегда одета в дурацкие платьица вроде тех, в которые наряжают кукол. Однажды утром во время большой перемены я валялся на куче подушек в углу класса, стравливая своего игрушечного тираннозавра с резиновой фигуркой Халка Хогана[28]. Бет подошла и села на подушку рядом со мной. В одной руке она держала «Мою маленькую пони» с радужной гривой, в другой трицератопса. Она принялась говорить за каждую из игрушек (тонким писклявым голосочком за «Мою маленькую пони», а за трицератопса голосом низким и грубым), обмениваясь приветствиями, любезностями, приглашениями друг друга на чай.

Громко зарычав, я звезданул ее трицератопса своим тираннозавром. Думаю, я ударил чересчур сильно, потому что фигурка вылетела у нее из руки. Обложив меня плохими словами из лексикона семилеток, она встала, подняла трицератопса с того места, где он брякнулся позади парты, и удалилась в другой угол. Конечно, я хотел не такой реакции, и растерялся в первую голову потому, что битва тираннозавра с трицератопсом куда более осмысленна, чем чаепитие трицератопса в компании «Моего маленького пони».

Тем не менее, пока мы после уроков ждали на улице, чтобы мамы забрали нас по домам, я подошел к Бет, когда она осталась одна, и попросил прощения за то, что ударил ее трицератопса. Она же пожаловалась, что я ушиб ей руку, а я попросил прощения и за это. Бет насупилась, но кивнула, и обида была забыта моментально и без возврата, как бывает только с детскими обидами.

Когда начали подтягиваться наши мамы (и пара-тройка пап), учительница выстроила нас в шеренгу у кирпичной стены, а раз я оказался рядом с Бет, я поинтересовался у нее, где она взяла своего трицератопса. Она сказала, что не знает, просто нашла в игровой комнате в подвале своего дома. Я спросил, не хочет ли она поменяться.

После продолжительных переговоров – с моими ГоБотами и Трансформерами они никак не могли стронуться с мертвой точки, пока я не начал предлагать игрушки младшей сестры – она наконец согласилась поменять трицератопса (она называла его «трисыратоп») на куклу серии «Земляничный коржик», если только кукла пойдет в комплекте со своим розовым котиком. Обмен мы совершили назавтра утром первым же делом, и хотя тираннозавр оставался моей любимой игрушкой, трицератопс, как идеальная его противоположность, прочно занял почетное второе место.

Какая участь постигла этого трицератопса в конечном итоге, я даже не знаю… но теперь он вернулся, притом живой и дышащий, размером с муниципальный автобус. И пригнул свою гигантскую голову, словно готовясь атаковать.

Голову трицератопса венчал кружевной костяной воротник, а буро-пятнистое туловище напоминало тело носорога, сидящего на диете исключительно из гормонов роста и стероидов. Два жутких рога, торчавших над поросячьими глазками, угрожающе блестели в утреннем свете, пробивавшемся сквозь листву.

Трицератопс издал низкий блеющий звук, отчасти напоминающий клаксоны, слышанные нами вчера. Вскинув голову, тираннозавр ответил звучным низким кличем, прозвучавшим как вызов на битву.

– Они будут драться? – запаниковала Хелен.

– Держись крепче, – велел я, сам держась покрепче за нее.

– Я хочу слезть! – возгласила она. – Джо! Надо слезть…

Тираннозавр заковылял вперед. Трицератопс замотал головой вверх-вниз, словно подзуживая более крупного соперника.

– Спусти нас на землю! – крикнула Хелен.

Если она обращалась к тираннозавру, то он ее не послушал.

Я поглядел с высоты на землю. От нее нас отделяло не более пятнадцати футов, но все равно она казалась ужасно далекой.

Можно ли спрыгнуть?

Хелен завизжала.

Тираннозавр лязгал челюстями, демонстрируя силу, и нас обдавало его зловонным дыханием. Почти наскочив на трицератопса, он резко отвернул в сторону. Нацеленные кверху рога трицератопса вспороли воздух рядом с его горлом. Повернув голову, тираннозавр вцепился зубами в костный воротник. Трицератопс с ревом затряс головой, а вместе с ней и тираннозавром, однако хищник не разжал зубов.

Хелен все визжала. Я не представлял, как она удерживается, потому что сам я чувствовал, что могу брякнуться оземь в любую секунду.

Внезапно тираннозавр вздыбился на одной ноге, а поднятая лапа обрушилась на незащищенный бок трицератопса. Когти раскроили коричневую чешую, проложив три окровавленных борозды в розовой плоти.

Испустив блеяние боли и яростно дернувшись, трицератопс выдрал свой воротник из пасти тираннозавра и врезался башкой в бок врага с сокрушительной мощью чугунной бабы для сноса зданий. Тираннозавр снова вздыбился, на сей раз со свирепым ворчанием.

Не удержавшись за Хелен, я съехал назад и вниз по выгнутой спине динозавра, изо всех сил стараясь за что-нибудь уцепиться, но ладони скользили, не находя зацепки. Удар о землю вышиб из моих легких весь воздух, и все погрузилось во тьму. Ослепительная белизна. Перекатившись на бок, я заморгал, прогоняя пляшущие перед глазами звезды и стараясь сдержать позывы к рвоте.

Не обращая внимания на фонтаны боли в спине, ногах и барабанных перепонках, я кое-как встал на ноги и поглядел на двух динозавров, сцепившихся в битве не на жизнь, а на смерть. Мгновение мне казалось, что рога трицератопса сломались, но я тут же понял, что они почти полностью погрузились в грудь тираннозавра. Кровь из раны лила ручьем, заливая бок тираннозавра и окрашивая траву у него под ногами в алый цвет.

Хелен удерживалась на рассвирепевшем хищнике, прильнув к его шее и изо всех сил цепляясь за него.

– Прыгай! – крикнул я ей.

– Не могу!

– Если он упадет, то раздавит тебя!

Она посмотрела в мою сторону, но никаких попыток спрыгнуть не предприняла.

Тираннозавр сомкнул челюсти на загривке трицератопса. Длинный хвост трицератопса хлестнул хищника в бок, заставив покачнуться. Хелен с визгом слетела с его спины и ударилась оземь с глухим ударом.

– Хелен!

Она не шевелилась.

Одна нога тираннозавра топнула рядом с Хелен. Я бросился к ней.

Она дышала часто-часто, уж и не знаю, отчего – от страха, от шока или от боли.

Сграбастав за запястья, я поволок ее прочь. Она заверещала.

Мне было плевать. Если б она осталась на месте, ее непременно затоптали бы.

Когда непосредственная угроза осталась позади, я опустился рядом с Хелен на корточки. Ее широко распахнутые глаза были на мокром месте. Меня она будто и не видела. Но удивила меня, выговорив дрожащим голосом:

– Надо добраться до того дерева.

Я кивнул.

– Встать можешь?

Не без моей помощи, но ей это удалось.

Сделав вокруг дерущихся динозавров изрядный крюк, мы устремились к исполинскому горящему дереву.