Бесконечный дом - Джереми Бейтс Страница 39

– Ты точно не хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Я отрицательно покачал головой.

– Чтобы проверить гипотезу, достаточно лишь одного из нас. И если мы заблуждаемся… чтобы усвоить урок, достаточно лишь одного из нас.

– Если он тебя съест, меня тоже можно считать покойницей. Я умру от голода или сойду с ума, или и то и другое разом.

– Может, он оставит тебя в покое, когда поймет, что я лишь кожа да кости. Так что просто побудь здесь. Если будешь твердить, что он меня съест, нервы у меня сдадут.

Спустившись по стволу, я спрыгнул с нижнего сука на землю.

– Он проснулся! – сообщила Хелен сверху.

Я поглядел на тираннозавра. Он и в самом деле проснулся. По-прежнему сидел, как наседка, но его открытые желтые глаза смотрели прямо на меня.

Ледяной ужас пронзил мне грудь, а голос в моей голове криком кричал, чтобы я шмыгнул обратно на дерево, как белка. Может, я так и поступил бы, кабы мог хоть шевельнуться. Но я просто-таки врос в землю, окаменев от страха.

Впрочем, парализующий испуг быстро схлынул. Динозавр не вскочил, чтобы ринуться на меня. Не взревел и не зарычал. Он просто смотрел на меня. Ждал, что ли?

Я двинулся вперед. И остановился футах в десяти от него.

Холодные немигающие глаза ящера бесстрастно следили за каждым моим движением.

Стоя перед самым печально известным хищником всех времен, я должен был бы трепетать, как осиновый лист. Я должен был оцепенеть, одеревенеть, лишиться дара речи, способности дышать, двигаться, думать. Но я лишь почувствовал себя ничтожеством. По сравнению с его исполинскими размерами. Его мощью. Его величием. Его красотой. Это было самое изумительное существо из всех мною виденных.

Его грубую морду покрывали большие плоские чешуи на манер крокодильих. Вокруг желтых глаз шли округлые бугры, сходившиеся к середине его удивительно узкой морды, образуя гребень, разделявший ноздри. Безгубая ухмыляющаяся пасть демонстрировала крепкие зубы, больше похожие на смертоносные бананы, чем на охотничьи ножи. Мощные задние ноги, согнутые в коленях, чтобы брюхо покоилось на земле, оканчивались тремя пальцами с черными когтями, вполне способными пропахать на земле борозды, виденные нами раньше. Непропорционально мелкие передние конечности, на каждой из которых было только по два крючковатых пальца, он поднял кверху, словно хотел хлопнуть в ладоши, да так и застыл.

– Привет, – сдуру ляпнул я, поднимая руку. То же самое я сказал бы, если б меня похитили инопланетяне и привели к своему предводителю. А некоторых ситуациях уместных слов просто нет.

Глубоко в глотке тираннозавра зазвучал рокот. Будто громкая басовая нота, но я скорее ощутил ее телом, нежели услышал. Звук был потусторонний и зловещий, но не угрожающий. А еще я его учуял – смрад разложения и смерти.

Тираннозавр поднял хвост, обернутый вокруг ног, и распрямил его плавным, чуть ли не змеиным движением, вытянув назад. Кончик хвоста задрался и хлестнул по земле. Затем тираннозавр опустил свою башку до моего роста и громко фыркнул, обдав меня мелкими брызгами слизи.

Отважно шагнув к чудищу, я положил ладонь ему на скулу. На ощупь чешуя не была ни теплой, ни холодной. Я обошел его громадную голову. Глаз – размером с гандбольный мяч – следил за мной. Я остановился позади его короткой толстой шеи. И задумался, как же оседлать зверя – я был почти уверен, что он опустил голову, чтобы я мог на нее забраться. И тут рядом со мной появилась Хелен. Я был так поглощен тираннозавром, что даже не заметил, как она слезла с дерева.

– По-моему, он хочет, чтобы мы на него взобрались, – произнес я.

Хелен кивнула, не отводя глаз от динозавра.

– Сначала я помогу тебе, потом ты поможешь мне.

Она снова кивнула.

– Хелен! – Я тронул ее за плечо. – Ты в порядке?

– Вообще-то нет. – Она тряхнула головой. – А ты?

Тираннозавр легко поднялся на ноги. От стремительного подъема у меня в груди прямо дух занялся. Потом ящер повернулся и понес нас в лес.

* * *

Мы сидели у него на шее – Хелен впереди, крепко держась за затылок тираннозавра, я позади, держась за ее талию. На каждом шагу животного мы ритмично взмывали и опускались. Пальмовые листья расступались перед нами, как восковые зеленые занавеси. Вайи тряслись и ломались, многие сыпались на землю позади нас. Тираннозавр не бежал, шагая разве что самую малость пободрее меня. При его размерах эта поступь казалась мучительно медлительной, будто автобус ползет пять миль в час. Любопытно, не из-за нас ли он так тащился? Не было ли это проявлением его заботы о нас? Боялся стряхнуть нас со спины? Наверное, мне надо было дать себе пощечину. Заботливый тираннозавр? Когда мы вернемся, в подобную околесицу не поверит никто. А может, это его крейсерская[27] скорость. В конце концов, зверюга-то немаленький. Вероятно, чтобы поддерживать его солидную массу, одна нога должна обязательно стоять на земле. Но если так, как же он кормится? Может, он падальщик, как предполагают некоторые ученые? Или просто упорный охотник, неустанно преследующий жертву, пока та не рухнет от изнеможения?

Эти мысли возникали и пропадали на задворках моего сознания, как это водится с мыслями в экстраординарных обстоятельствах – мимолетно, малость осовело, бессвязно. Я не придавал им значения. И уж ответов заведомо не ждал. В тот момент все мое внимание было поглощено куда более впечатляющим и осязаемым предметом: мы с Хелен ехали верхом на живом и дышащем Tyrannosaurus Rex.

Не знаю, как лучше описать мои чувства, когда мы продирались сквозь джунгли на спине моей любимой детской игрушки, воплотившейся в жизнь, но, пожалуй, «изумление» сойдет. А еще я осознавал, что изумление – чувство чрезвычайно недооцененное и пьянящее. Незамутненное, раскрепощенное, проникновенное, благоговейное. Такого я не испытывал с детства, и с тех самых пор даже не догадывался, чего в моей жизни недоставало все эти годы.

– Я чую дым, – вдруг сообщила Хелен.

В носу у меня засвербело, и я тоже ощутил едкий, но не лишенный приятности насыщенный аромат.

Тираннозавр протиснулся сквозь последнюю шелестящую завесу пальмовых листьев и ветвей деревьев, и мы оказались на большой поляне, где господствовало величественное горящее дерево.

И существо, которое не могло быть ничем иным, как его стражем.

* *