35 июля; Но это не точно. Повести - Аня Фёдорова Страница 40

из соседнего класса. Я упаду, как упала та девочка, а Даша будет бить меня ногами в живот, как била ту девочку. Все, кто в это время будет на этаже, будут стоять вокруг нас с Дашей, как стояли вокруг Даши и той девочки. Кто-то будет смотреть на меня не отрываясь, думая: «Если бьют, значит, за дело», кто-то с азартом выкрикивать: «Давай, давай, врежь ей! Да!», как будто это не настоящая девочка, которая лежит на коричневом школьном полу и корчится от боли, шевеля губами: «Помогите, не надо, больше не надо», а пластилиновый рестлер с MTV. Потом этот круг разорвёт какая-нибудь учительница, всё зависит от этажа, на котором будет драка. Учительница начнёт визжать: «Хватит! Хватит!» Потом Даша всё-таки услышит учительницу и перестанет бить девочку ногами. Дашу отведут к директору, девочку отправят домой. На следующий день Даша придёт в школу и будет хвастать новым приводом. Девочка в школу не придёт. Хвастать ей будет нечем. Теперь эта девочка для всех навсегда будет прокажённой, конченой или шлюхой.

На концерты Бритни Спирс приходило меньше людей

Моя стрелка назначена на 19:00, в 17:00 поминальный ужин. За столом сидят дядя Юра и дедушка, они уже опрокидывают стопки одну за одной, а бабушка и жена дяди Юры, тётя Саша, носят с кухни еду. Вот-вот должны прийти мама с братом и папа. Дедушка и дядя Юра смотрят друг другу в глаза, и один брат отражается в другом. Хотя они ни капли не похожи. Дядя Юра, как всегда внезапно, начинает читать стихи:

За тридцать мне. Мне страшно по ночам.

Я простыню коленями горбачу,

лицо топлю в подушке, стыдно плачу,

что жизнь растратил я по мелочам,

а утром снова так же её трачу*.

Потом кричит бессмысленное ААААА, проводит ладонями по седым кудрям, медленно поднимает рюмку, подносит к губам и выпивает одним глотком. Я смотрю на дядю Юру и думаю о том, почему я его называю дядей, если на самом деле он мне дедушка.

В нашей семье всегда ели быстро. Обычно это играло мне на руку: застолье закончилось, можно уходить в комнату и не испытывать неловкость за то, что бабушка подтрунивает над отцом. Но в этот раз мне хочется, чтобы ужин не заканчивался, бабушка бы подкалывала отца и деда, дядя Юра читал стихи, а тётя Саша, выхватывала из его руки рюмку со словами: «Ласточка, тебе хватит». Дядя Юра возвращал себе водку, говорил: «Мамик, не лезь!», – и продолжал читать стихи. Дядя Юра – это Громозека из «Тайны Третьей планеты». Я начинаю думать, что было бы здорово прийти с ним на стрелку, чтобы он просто закричал как резаный и все разбежались. Но приходить на разборки с шестидесятитрёхлетним двухметровым дедом не лучшее решение. Старшим нельзя рассказывать про стрелки, тем более приходить на них с родственниками. Так можно навечно стать гнидой.

В 18:30 я встаю из‑за стола и говорю, что иду на улицу. Я специально не предупреждала бабушку, что пойду гулять, потому что надеялась: она меня не отпустит и как обычно скажет: «Мы только сели, а ты уже хвост намылила!» Но бабушка в этот раз добрее, чем обычно, наверное, потому что у нас в гостях Юрик.

В 18:40 за мной заходят девочки. Мы выходим из подъезда и идём в сторону базара. Ворота детского сада закрываются в 18:00, поэтому мы пролезаем в дырку в заборе. Мы подходим к месту стрелки, я вижу не только Дашу, Таню и других крутых девчонок с «Зоны», но и весь наш класс, даже Лёшку, Стаса и Сашку, которых мы привораживали яблоками. Ощущение такое, что на нашу стрелку собрался целый посёлок. «На концерты Бритни Спирс приходит меньше людей», – говорю я Наташке и смеюсь. Мне страшно.

Даша видит меня, сплёвывает и кричит: «Всё-таки пришла, бля!» Все начинают гудеть, мне тоже хочется сплюнуть, но рот сухой. Я встаю напротив Даши и дрожащим голосом говорю: «И зачем ты меня позвала?» Она смеётся, снова плюёт, достаёт из заднего кармана пачку яблочного Kiss, вытаскивает сигарету, вставляет её в рот, достаёт зажигалку, щурится, прикуривает, снова щурится, затягивается сигаретой, выдыхает дым мне в лицо и говорит: «А ты сама догадайся».

Я говорю, что не знаю, она говорит, что я знаю, я снова говорю, что не знаю, а она снова говорит, что я знаю.

И я на самом деле знаю. Даша, ты забила мне стрелку. Танины сплетни – просто повод, а ты считаешь, что я слишком выёбываюсь. То есть бабушка покупает мне новые вещи чаще, чем тебе и другим девочкам. Ещё я на самом деле не хочу гулять на «Зоне», потому что считаю это слишком тупым занятием, но так как все мои подружки хотят там оказаться, я стремлюсь на «Зону» за компанию. И я не считаю тебя авторитетом, как и любую другую девочку. У меня есть один авторитет – моя бабушка. И если я захочу, она сделает так, что у вас снова будет привод, а может, и не один. И мальчики твои мне на самом деле не нравятся. Мне просто хочется нравиться им. Я ищу их внимания, потому что считаю нечестным, что оно достаётся тебе, таким, как ты.

Но я так никогда не скажу. Ни Даше, ни кому-то ещё, даже себе. Даша начинает заводиться, она толкает меня. Не в полную силу, я могу устоять на ногах. Она толкает ещё раз и кричит: «Вставай на колени и проси прощения!» Меня пробивает дрожь. Я знаю, если я подчинюсь её словам, она не остановится никогда – ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц. Она будет шпынять меня, я стану прокажённой. Ту, которая дала себя отпиздить, запишут в лохушки навсегда. Тело твердеет, Даша продолжает кричать: «Вставай, сука!», а я, сжав челюсти, говорю: «Нет». В ответ на очередной приказ просто молчу.

Я не знаю, сколько проходит времени. Может быть, минута, а может быть, час. Я не замечаю никого вокруг, в том числе Ольгу, которая вырастает у меня за спиной. Кто её позвал, почему она решила за меня заступиться? Ольга, высокая блондинка, стриженная под горшок, в спортивном костюме с тремя полосками. Она похожа на ангела – почти всесильная и такая же нелогичная.

Ольга низким голосом говорит: «Хватит!», – и Даша перестаёт меня толкать. Потом Ольга говорит, что за меня её кто-то попросил, и она этому человеку верит, а это значит, разборки можно заканчивать. Ольга кричит всем: «Можете уёбывать!», разворачивается к Даше и стреляет сигарету. Я спрашиваю, можно ли мне идти, Ольга без всякого интереса говорит: «Пиздуй в свою деревню».

Но это не точно

Мои родители поженились в августе 1987 года, когда дедушкин отец, муж бабушки Люси, медленно умирал от рака. Бабушка говорила: «Уходят старые, на их место приходят новые». Получается, что на место своего прадеда в мир решила прийти я.

Кто пришёл в мир после смерти бабушки Люси? Может быть, её смерть закрыла ту историю, которая началась свадьбой родителей? Или открыла какую-то другую.

Мечта

Какая у тебя мечта, Фёдорова?

Роман написать? А про что? Про любовь, да? Любовь спасёт мир, Фёдорова? Да? Обещаешь?

В 88‑м родилась? Точно? 31 марта, говоришь?

Никто не хочет быть один в апреле или в марте, но каждый жаждет быть любим и так, чтобы бесплатно*. Знаешь, чья это песня, Фёдорова? «Гражданская оборона»!

Тебя родители ещё только планировали, а я уже фанател.