35 июля; Но это не точно. Повести - Аня Фёдорова Страница 38

четыре яблока, нож, нитки, листы в клеточку и ручка. Всё колдовство заключалось в том, чтобы написать имя того самого парня на клочке бумаги, положить листок между двумя половинками яблока, перемотать их нитками в особом порядке: сначала по часовой стрелке, следом сверху вниз. Потом яблоки нужно было засушить на подоконнике с помощью энергии солнца и луны, а после того, как они скукожатся, закопать около подъезда мальчика, которого хочешь приворожить.

Я спросила у Наташи, точно ли это сработает, ведь мне нужно было знать наверняка. Я специально напросилась в сад, помогала бабушке, по-тихому засовывала яблоки в карманы. Ведь если бы бабушка увидела, пришлось бы придумывать, зачем они мне нужны, я-то их ненавижу и никогда не ем. «Если ты будешь верить и постоянно об этом думать, то всё получится. Так написано в книге. Книги не врут», – Наташка поправила ореховую прядь волос, которая лезла в лицо и мешала сосредоточиться, а потом уточнила: «Зачем тебе три яблока?» Я ответила, что не смогла выбрать между Лёшей и двумя Стасами. Наташа на это ничего не ответила, только посмотрела с осуждением, как будто она моя старшая сестра и знает, как лучше.

Три яблока лежали на окне дней десять. Хорошо, что моя комната располагалась на солнечной стороне, с двенадцати дня и до самого захода солнца в ней было такое пекло, что магические яблоки быстро сморщились. После того как наши с Наташкой яблоки высохли и потемнели, мы пошли закапывать их во дворах своих жертв. Дальше началось самое сложное – ожидание.

Днём мы сидели на «Трубах», вечером ходили мимо них. Чтобы немного облегчить магии её работу, мы наматывали круги вокруг садика. Ведь если мы не будем показываться на глаза нашим парням как можно чаще, то как же они поймут, что любят нас? Очевидно, если гулять в каком-то другом месте, никакого чуда не произойдёт.

Мы держались месяц. Не проводили никаких ритуалов на любовь, только гадали. Карты врали, как мой брат, который прибил ковёр гвоздями к полу и отрицал, что это сделал он. В сентябре, когда началась школа и наших парней мы стали видеть ещё чаще, стало понятно – яблоки не сработали. Я отказывалась в это верить и постоянно возмущалась: «Как так?! Мы всё сделали правильно!» Наташка отвечала, что замотала и засушила яблоки, как написано в книге, каждый день сидела и думала о Сашке.

Наташа укорила меня, что я написала три имени. «Как магическая сила должна была понять, на кого действовать?» Я ответила, что магия на то и магия, чтобы делать невозможные вещи возможными. Наташа задумалась и начала энергично расчёсывать ногтями прыщ, который вскочил у неё на лбу, и выдала: «Яблоки – туфта! Нам поможет окимоно!» Мне послышалось, что она говорит «кимоно», пришлось переспрашивать. «Ты дура? – Наташка подняла левую бровь, надула губы и, кажется, была очень расстроена, что ей приходится сидеть за партой с настолько глупым человеком. – Ну какое кимоно в „Лотосе“? Ты хоть раз видела, чтобы там кроме сувениров что-то продавали? Окимоно – японские статуэтки. Продавщица сказала, что они исполняют желания, если их об этом просить каждый день».

На выходных мы отпросились у родителей, чтобы съездить на маршрутке в город и купить себе статуэтки, которые исполняют желания. Сначала мы выбрали две одинаковые – змею, обвивающую пень. Но Наташа мне сказала купить другую. «Давай мы не будем её нагружать желаниями! Вдруг она исполняет только за одного!» Пришлось выбирать что-то ещё. Продавщица достала из‑за прилавка мятый целлофановый пакет с бумажками, что-то там долго искала, а потом выдала мне бабку, примотанную к листку канцелярской резинкой. Это была Фея Луны – старая резная бабка с веером в руках. Фея Луны лучше, чем змея. Я это точно знала, но Наташке об этом решила не говорить, потому что, если бы это звучало хоть сколько-то убедительно, мне пришлось бы с ней меняться.

Когда мы приехали домой, был почти вечер. Бабушка сказала, что я и так весь выходной шаталась не пойми где, поэтому никаких гуляний мне сегодня не будет. Я не стала с ней спорить, потому что на улицу идти мне не очень хотелось. Были дела поважнее – загадать желание.

Я поставила свою Фею Луны на стол, закрыла глаза и попыталась понять, чего же я действительно хочу. Сначала все желания крутились вокруг парней. Влюбить в себя Лёшку, потом одного Стаса, следом второго. Может быть, неплохо также попросить у Феи, чтобы в меня влюбился Сашка из 10‑го «Б». Да, это парень подруги, но это же колдовство.

Потом, когда кандидаты кончились, я поняла, что есть желание, которое, исполнившись, решит все мои проблемы, – лифчик. У этой мечты одни плюсы – если у меня вырастет грудь, мне не нужно будет умолять магические силы о любви. Всем нравятся девушки с большой грудью. Хоть с какой-то грудью. Я читала про это в журнале, я знала, как одну нашу одноклассницу дразнят доской, я была уверена – грудь станет моей магической силой.

Каждый вечер перед сном в течение месяца я сжимала в руках Фею Луны и твердила про себя: «Пусть у меня вырастет грудь. Пожалуйста, пожалуйста!!!» Наташа тем временем продолжала упрашивать свою змеюку о любви. Ещё она узнала, что Сашка ходит по утрам на секцию тхэквондо в спортклубе, и решила записаться на то же время в танцевальную шоу-группу «Блэкдэнс». Я тоже хотела ходить с Наташей на танцы, но бабушка сказала, что последнее занятие в жизни приличной девушки – учиться закидывать ноги за уши, а потом добавила: «Тем более это не спортклуб, а сборище уголовников!» Я не знаю, сработала змеиная магия или нет, но Сашка начал здороваться с Наташей. После этого сидеть за одной партой с ней стало невыносимо, каждый урок она твердила только одно: «Сегодня он со мной поздоровался по-необычному».

Я же каждое утро после пробуждения бежала к зеркалу, задирала пижаму, смотрела на своё тело и понимала, что за ночь ничего не выросло. Фея Луны как будто не подходила к телефону, ей не передавали, что я звонила.

Дух Помоек

В августе у бабушки Люси случился инсульт. Её парализовало, она лежала на своей кровати, не приходя в сознание. Я боялась её большого тела, которое покидала жизнь. Она была для меня как Дух Помоек Миядзаки: огромное существо, которое не остановится ни перед чем, чтобы запихнуть в себя ещё одну душу.

На третий день терапевтка, наблюдавшая бабушку Люсю, сказала: «Готовьтесь». Это очень странная фраза, подумала я тогда, потому что к смерти нельзя быть готовым. На следующий день бабушка Люся умерла.

Я помню, как пришла к Каринке и начала хохотать. Каринка сказала, что я сумасшедшая, потому что у меня умерла прабабушка, а я вместо этого смеюсь, а не плачу. Мне было стыдно, но я не могла сдержать хохот, который зарождался где-то внизу живота и с грохотом выходил из горла. Я смеялась и смеялась, у меня была истерика.

Мне было сложно поверить, что бабушка Люся, моя Люсинда Николсон, взяла и умерла. Как она могла так просто кончиться, в ней же было целых двести килограммов.

Когда я пришла от подружки, дверь в комнату бабушки Люси была, как обычно, закрыта. Только заперлась там не живая прабабушка, а мёртвая.

Бабушка не хотела жить в квартире с мёртвой свекровью три дня. Поэтому на следующий день в квартиру пришли четыре огромных мужика, подняли гроб с бабушкой Люсей на плечи и унесли во двор. Там она постояла немного на заранее приготовленных табуретках, а потом поехала в новый дом, где