Родина юности - Хён Хыгюн Страница 34

Жена Кон Чхилнама с уважением относилась к Тхэхо и была рада его приходу. Она прекратила работу и пошла в кухню. Тхэхо в доме мастера чувствовал себя так, будто после долгого отсутствия оказался в родном доме. Благодаря веселому и общительному характеру жена Кон Чхилнама быстро сходилась с людьми и ей всегда удавалось поддерживать в семье дух согласия и благополучия.

Когда мужчины закончили свои дела, на пороге дома появилась хозяйка с испачканными мукой руками и позвала их ужинать.

В комнате, куда вошел Тхэхо, было очень чисто. От чуть потемневшего, до блеска натертого пола шел еле уловимый запах кунжутного масла. Стены аккуратно оклеены белой бумагой, ровно, словно по линейке отрезаны кромки. Потолок также оклеен белой бумагой, и кромки настолько хорошо подогнаны друг к другу, что создавалось впечатление, будто это один целый лист. Два покрывала на комоде и на стопке постельных принадлежностей — искусно вышиты руками хозяйки дома. На одном из них были изображены цветы лотоса и утки, плывущие по озеру, а на другом — яркие подсолнухи. Все здесь свидетельствовало об опрятности и трудолюбии обитателей дома.

Хозяйка внесла столик.

— Вы пришли очень кстати, — сказал Кон Чхилнам. — У меня с утра сегодня было настроение пропустить стопочку… Так что давайте выпьем.

Тхэхо стал отказываться, но Кон Чхилнам так настойчиво упрашивал его, что тот в конце концов согласился и сел за стол. Тхэхо подумал, что ему представился удобный случаи получше узнать старого мастера. От выпитой рюмки водки стало жарко. Кон Чхилнам протянул руку, чтобы взять себе жареного мяса, но вдруг раздумал и сказал:

— Сегодня после совещания мне здорово досталось от председателя парткома. Он отчитал меня за мой необузданный характер и сказал, что мы не должны так относиться к человеку, прибывшему к нам из столицы. Послушал я его и понял, что мы и в самом деле вели себя не очень-то красиво. Ведь что ни говори, он наш гость и приехал сюда помочь нам. А потом, нельзя забывать, что он очень молод, ему еще не один пуд соли придется съесть, пока он станет настоящим мужчиной.

— Подождите. Разве мы сказали что-нибудь предосудительное? — Тхэхо побагровел и сердито уставился на хозяина. Он считал, что мастер неправ: человек должен говорить то, что думает, независимо от обстоятельств.

— Э, да что это с вами? Нельзя же так, успокойтесь. — Кон Чхилнам пытался образумить бригадира.

— Нет, человек должен жить по совести. И ни к чему оглядываться, что подумают да скажут другие.

Кон Чхилнаму нравился этот упрямый парень, не желающий ни на йоту отступить в принципиальных вопросах.

— Если говорить откровенно, я еще тоже не остыл после нашего спора. Однако я взял себя в руки и выслушал председателя парткома, — продолжал мастер.

Смутная догадка промелькнула в голове Тхэхо. Председатель парткома должен был вызвать не Кон Чхилнама, а его, Тхэхо, и дать ему хорошую взбучку, но он почему-то этого не сделал, а решил ограничиться разговором с мастером.

— Да этак у нас горло пересохнет. — Кон Чхилнам прервал размышления Тхэхо.

Старик лукаво смотрел на гостя заметно потеплевшими глазами. Тхэхо понял, что мастер гораздо мудрее, чем хочет казаться. Они выпили еще несколько рюмок. Оба сидели за столом с таким видом, словно на свете не существовало более важного занятия, будто они хотели показать всему миру, что они и работать умеют, и отдыхают со вкусом.

Хозяйка тем временем ставила на стол все новые и новые тарелки с едой, от которых шел аппетитный запах.

— Эй, старуха, принеси ка нам фотокарточки, которые прислали наши дети, — попросил жену Кон Чхилнам.

Фотокарточек было всего две. На одной старший сын — офицер Народной армии с тремя сыновьями, на другой — младший сын, инженер, с женой. Супруги снялись на фоне распустившегося абрикосового дерева. Жена Кон Чхилнама принялась рассказывать, что младший сын женился весной прошлого года на своей институтской сокурснице, оба теперь работают на заводе, вот только жалко, что детей у них до сих пор нет.

— Ты что это, старая, так разболталась? — мастер грозно засверкал глазами, и жена поспешила уйти на кухню. — Я не рассказывал вам, как мы с женой ночью убежали из дома ее родителей?

Кон Чхилнам внезапно помрачнел и, глядя на темное окно, стал рассказывать о том, как он овдовел, как женился во второй раз.

— Ну, а о том, как мы с женой кочевали, рассказывать не стоит… Очень трудно мы жили. Жена родила мне одного за другим двух сыновей, и, сколько я потом ни ждал, она больше не рожала…

Тхэхо смотрел на Кон Чхилнама и думал, что к сегодняшнему дню каждый на них пришел своим нелегким путем. Зато теперь они могут гордиться, что стали хозяевами жизни.

Поздно вечером Тхэхо попрощался с гостеприимными хозяевами. Ему стало неловко при мысли о том, что своим посещением он причинил беспокойство пожилым людям. Но сколько тепла и тихой радости доставила ему эта встреча!..

ГЛАВА 13

Инженер Мин продолжал считать, что производить взрыв бетонного основания перемычки не рационально: во-первых, это неэкономичный способ, а во-вторых, объем работ возрастет настолько, что закончить их до начала ледостава явно не удастся.

Мин почувствовал, что ему нездоровится, и решил остаться на день дома. Он лениво листал журналы, просматривал справочники. И вдруг ему вспомнился рассказ Кон Чхилнама о старике по имени Бён, которым работал здесь еще при японцах. Надо бы встретиться с ним и потолковать. Он разузнал дорогу на Тэхынри, где жил Бён, и сразу же после обеда отправился в путь.

О том, что Мин ушел на поиски старика Бёна, Тхэхо узнал лишь к вечеру. Это известие испугало его: ведь до поселка Тэхынри не меньше сорока ли и к тому же дорога проходит через горный хребет Тэхынрён, где, как поговаривают, водятся дикие звери. Он беспокоился за друга. Нельзя оставлять его одного, надо идти ему навстречу. Тхэхо наказал ребятам продолжать работу, а сам пошел в общежитие переодеться и собраться в дорогу. В комнате был один Мунсу — ему дали учебный отпуск, и он занимался. Тхэхо рассказал ему обо всем.

— Инженер отправился туда один? — испуганно переспросил Мунсу и тут же стал собираться, чтобы идти вместе с Тхэхо. Тхэхо был доволен, что обрел попутчика. Мунсу бодро шагал впереди.

Они долго шли вдоль берега извилистой реки, потом вошли в лес. Тропинка петляла по склону узкого ущелья. Издали лес был похож на огромную мрачную скалу с острыми уступами, но вблизи оказался совсем иным.