35 июля; Но это не точно. Повести - Аня Фёдорова Страница 34

Два, тридцать семь, пятьдесят пять – это четыре комнаты, одна из которых была моей. Два, тридцать семь, пятьдесят пять – софа, которую мамина мама подарила мне на день рождения, хотя я просила двухъярусную кровать. Это ночник в форме гномика, который держит в руках открытый красный тряпичный зонт, это складной сервировочный столик на колёсиках, на котором любил кататься мой брат.

Это запах дактилоскопического порошка, который лежал в рабочем кейсе папы. Это диафильмы, раскладное кресло, это молочный суп с вермишелью, который варила мама. Это слёзы оттого, что отец закрывает дверь в мою спальню, слёзы оттого, что меня не пускают к бабушке прямо сейчас посреди ночи.

Два, тридцать семь, пятьдесят пять – это дом, в котором мне было страшно жить, но стало ещё страшнее, когда он в один день взял и закончился. Родители разменяли квартиру, отрезав мне доступ к детству, так, если долго не платить за коммуналку, отрезают свет.

Новая квартира, старая жизнь

После развода родители пять лет жили под одной крышей по разным комнатам. Только я ничего про это не помню, потому что после их развода мы не разговаривали с мамой и ждали, пока одна из нас сделает первый шаг. Я сердилась на маму за то, что она не выбирает меня, мама – за то, что я не выбираю её. Мы впервые заговорили, когда мне было двадцать лет. Это были похороны маминого отца – моего дедушки, он заболел раком и умер.

Когда четырёхкомнатную квартиру наконец разменяли, мама поселилась в трёх минутах ходьбы от старого адреса. Новая квартира располагалась на втором этаже дома, где раньше была школьная продлёнка, а по соседству с ней – «Клуб юного техника». Я бывала и на продлёнке, и в клубе в кружке по рукоделию. На занятиях мы делали бисерные картины и выжигали по дереву. Я любила выкладывать бисером щенят и Ариэль из «Русалочки». В свои двадцать лет я не жила с мамой, а только приходила к ней ругаться, есть требуху, поздравлять её или брата с днём рождения. Эта квартира хранит память о неудачных романах – каждого из своих мальчиков я приводила знакомиться с мамой. Квартира помнит наши скандалы, мамины обиды оттого, что я не хочу брать вот эти красивые блестящие колготки, мои обиды на маму за то, что она мне их снова предлагает.

Дом хранит память о моём дедушке, который делал ремонт в этой квартире. Зелёная плитка в ванной, красные обои на кухне, гипсокартонный потолок – дедушка живёт в каждом уголочке дома, он делал его с любовью и усердием для своей дочери.

Дом хранит воспоминания о маминых подругах, одна из которых, увидев мамин новый диван, с восторгом, совершенно не стесняясь меня и брата, сказала: «Ну и траходром!»

Дочь своего отца

Дочь сержанта. Дочь мента. Дочь алкоголика. Дочь любителя Стругацких, шоколадных батончиков «Рот Фронт» и русского рока. Дочь человека с тремя неоконченными высшими. Дочь самого умного человека на свете. Дочь сына своей матери. Дочь своего отца.

Дочь, дочь, дочь. Наматываю слово «дочь» внутренним голосом на тугой барабан, повторяю его часто-часто. Дочь натягивается и, не выдерживая, рвётся. Теперь слово «дочь» кажется созвучным с английским словом «dot» – точка.

Та, которой до всего есть дело

Если бы я знала, что заводской телефон прослушивают телефонистки на АТС, я бы вообще никогда им не пользовалась. Но я не знала. Не знала этого и мама, когда созванивалась со своим парнем, будучи женой моего отца. Получается, мы были как Джессика Симпсон и её красивый муж, которые снимались в реалити-шоу на MTV. Хотя нет, мы были как семейка Осборн из крипового шоу с властной женщиной во главе.

Телефонистка, которая подслушивала мамины романтические разговоры, встретила отца на улице и всё ему выложила. Это случилось, когда мы с бабушкой были в Кисловодске.

Я тысячу раз представляла себе, как тётка, которой есть до всего дело, караулит папу на улице и только с третьего раза решается к нему подойти, чтобы снять с него шляпу и показать, что под ней растут рога.

Как она выглядела в тот момент? Как сыщик? В бежевом тренче и шляпе? У неё были чёрные очки, закрывающие половину лица? Она вручила папе досье с расшифровкой всех звонков за полгода? Или просто выкрикнула «Твоя жена тебе изменяет!» и убежала?

Иногда я задаюсь вопросом, а почему она вообще рассказала это отцу? Могла бы шантажировать маму или настучать бабушке. Может быть, ей нравился папа? Хотя нет, таким людям обычно не нравится никто. И это, кстати, взаимно.

Татарин

Татарин работал водителем скорой помощи в заводском медпункте вместе с мамой. Он приехал в посёлок из деревни, был младше мамы на четыре года. У него были жена и сын. Они снимали квартиру в подъезде, где жила мамина мама.

Мне не нравился Татарин, он был даже не симпатичный. Я только однажды оказалась с ним наедине, и тогда мне показалось, что меня посадили в банку с пауком. Он уже разобрался с моей мамой и теперь возьмётся за меня. Татарин, кроме мамы, не нравился никому. Мои подруги за глаза называли его деревенщиной, дед – утырком и мудазвоном, отец предпочитал делать вид, что Татарина не существует, бабушка – ненавидела в открытую.

Кроме того что Татарин похитил маму из нашей семьи, он игнорировал бабушкин гнев. Он не здоровался с бабушкой, когда встречал её на заводской проходной, он не говорил про неё ничего плохого, он был хитрее, чем злил бабушку ещё сильнее. Если бы Татарин решил составить список врагов, первым номером следовало бы вписать мою бабушку. А если бы бабушка составляла список врагов, она бы точно вписала туда Татарина.

Бабушка, используя всю свою власть, пыталась уволить Татарина с завода, но столкнулась с непреодолимым препятствием – никто не хотел работать водителем машины скорой помощи в заводском медпункте. Водителем заводского медпункта шёл только тот, кто умел крутиться и калымить, а таких мужчин всегда шиш да маленько. Поэтому единственное, что оставалось бабушке, – отнять у Татарина имя, оставив только пренебрежительную кличку. Бабушка называла Татарина Татарином, вкладывая в это слово столько злости и ненависти, сколько в ней было. Её даже не смущало, что на самом деле он был не татарином, а казахом. Но прозвище Татарин – было для бабушки самым последним оскорблением, обидным ругательством, которое определяло этого человека как вора, который украл бабушкину драгоценность – нашу семью. Я тоже ненавидела Татарина, которого на самом деле звали Сергей, но никогда не называла его по имени, потому что так зовут моего папу.

Звезда моя далёкая

Я не знаю, поставила бы мама точку в отношениях с отцом, если бы её секрет не выдала заводская телефонистка. Решилась бы она подать на развод, если бы никто не узнал про её измену? Мне хочется верить, что да. Мне хочется верить, что способность рано или поздно переставать терпеть и уходить оттуда, где плохо, у меня от мамы. Ведь больше в нашей семье никто так не делал, а кровь, как говорит бабушка, не водица.

Мама подала на развод несмотря на то, что никто её не поддержал. Моя бабушка и мамина мама требовали забрать заявление. Мой дед и её