Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь Страница 28

Добирались Ребровы до золотоискательской партии длинным, кружным путём. Из Северного с тридцатью килограммами груза (локационная аппаратура: локатор, антенна, аккумуляторы, самописец; смена одежды, болотные сапоги, сухпай на три дня) братья вылетели в Салехард. Переночевали там в каком-то клоповнике – при аэропорте он числился гостиницей. А утром, едва успев на последний в сезоне «Метеор», – дело было в конце сентября – отправились вниз по Оби.

Шесть часов плавания, и они в городе Берёзове, или, как сегодня называют этот посёлок, Берёзово. Город сей стоит на слиянии Сосьвы и Оби. Ребровы знали, что он знаменит «сосьвинской селёдкой», подававшейся к царскому столу, и ссыльными, которых некогда великая матушка Россия отправляла в эту глухомань за государственные злодеяния. Одним из таких ссыльных был, как помнится, друг и соратник Великого государя Петра Алексеевича, светлейший князь, первый губернатор Санкт-Петербурга, некогда всесильный временщик Александр Данилович Меньшиков. Были там и Миних, и Остерман, и другие персонажи. Сильно историческое место.

Устроившись в «гостиницу», которая на поверку оказалась бывшей школой, Ребровы отправились в Берёзовский аэропорт за билетами, а по пути решили осмотреть достопримечательности.

Но не на что там было смотреть. Ничего не осталось. Обыкновенный заброшенный сибирский посёлок. Главная достопримечательность – невероятно большие, прямо-таки огромные лайки, которые шастали от двора ко двору, сбивались в стаи, устраивали друг другу выволочки и при этом трогательно клянчили еду у всех встречных-поперечных. Создавалось впечатление, что их там никто не кормит, однако выглядели они вполне упитанными. Уже в аэропорту братья ближе познакомились с одним из таких «берёзовских аборигенов». Знакомство обошлось в три буфетские котлеты, полбуханки хлеба и банку кильки в томате. После чего пёс восхитительной белой расцветки, кое-где она пробивалась сквозь серо-коричневую берёзовскую грязь, стал их закадычным другом и решил лететь с ними хоть на край света.

Взяв билеты и насилу отбившись от нового «приятеля», Ребровы вернулись в «гостиницу», где с изумлением обнаружили, что электричества нет ни в одной из ипостасей: ни света в лампочках – почитать, ни тока в розетках – вскипятить чаю. Философски рассудив, что, возможно, это и есть главная историческая достопримечательность ссыльного города, братья поели холодной тушёнки и завалились спать.

А уже рано утром они были в аэропорту, загрузились в Ан–2, сделали Берёзову ручкой и вылетели в Саранпауль.

Если Берёзово – захолустье, то Саранпауль – место ссылки для ссыльных из Берёзова. Посёлок буквально утопал в жидкой грязи, от которой спасали только деревянные настилы – «тротуары». По проезжей части ходили вездеходы, тракторы «Беларусь» и коровы. Последние, видимо, тоже были вездеходными: гуляли как хотели, где хотели – и по «тротуарам» в том числе, оставляя на них грязь и лепёшки.

Расспросив прохожих, Ребровы добрались до центральной конторы золотоискательской геологической партии, получили документы на заселение в общежитие и были уведомлены, что завтра, в десять утра, вертолёт заберёт их в горы.

Общежитие они нашли недалеко от центральной конторы, вселились в него, с радостью обнаружили электричество, центральное отопление, чистые кровати… и не обнаружили элементарных удобств. Удобства прятались «на дворе» в деревянном домике известной конструкции. Издержки невылупившейся цивилизации…

Делать до завтра было нечего, и братья отправились прогуляться.

Представляете, с каким изумлением они минут через десять стояли перед обычным деревенским домом, на дверях которого было написано: «Уральский музей кварца»! В такой-то глуши, в стороне от дорог – «Уральский музей кварца».

Оказалось, что музей состоит при той же геологической экспедиции, и он – о чудо! – крупнейший в мире (представляете, в мире!) музей природного кварца! Смотрителем при нём был больной, простуженный, безумный геолог. И хоть сопли у него лились гужом, он провёл братьев по музею «от и до».

Не-е-ет, это были не просторные прохладные залы с мраморным полом и прозрачными витражами, где экспонаты выставлены под стеклом и снабжены поясняющими надписями «это – то… а это – это, найдено тогда-то и там-то». Это были стеллажи… стеллажи… стеллажи… в пять-шесть ярусов, забитые пробами, сколами, кристаллами, россыпями. Смотритель бережно снимал каждый образец и объяснял… нет, не объяснял – распевал сагу о камнях. Кварцы, аметисты, турмалины, цирконы… Безумно красиво и безумно интересно. И поскольку Ребровы всё выслушивали с неподдельным вниманием, смотритель в какой-то момент вдруг замолчал, вперив в них красные слезящиеся глаза, высморкался в полотенце, произнёс: «Щас…» и скрылся за стеллажи.

Вернулся он через минуту с газетным свёртком и со словами: «Вот! Сам нашёл! Никому не показываю» вручил его братьям. Славка аккуратно развернул газету, а там… Представьте у себя в ладонях аквариум. Вода кристальной чистоты, дно поросло коричневым трёхсантиметровым игольчатым переливающимся мхом, а поверхность выгнута, как линза, и от этого дно просматривается удивительно чисто и ярко. И всё – блестит, сверкает и переливается… Трёхкилограммовый скол пьезокварца, вот что это такое было. У братьев перехватило дыхание! Любовались они минут пять, потом Славка так же аккуратно завернул скол и вернул смотрителю. Тот не стал спрашивать: «Ну как?» – он и так всё понял по их лицам.

В полном молчании Ребровы раскланялись и покинули музей. По дороге они продолжали молчать. Говорить было не о чем, они только что видели чудо, им только что было явлено доподлинное доказательство существования Господа Бога.

На следующий день, в десять утра, братья уже сидели на ящиках возле вертодрома и дожидались «восьмёрки».

И тут произошло замечательное событие.

Со стороны аэропортовского магазина мимо них промчался огромный детина в телогрейке, ватных штанах, грязных сапогах и на ходу крикнул: «Вы какого хрена сидите?! Там водку без талонов дают!»

Здесь уместно вспомнить, что действие происходило в самом начале девяностых. Антиалкогольный закон вроде бы уже отменили, но водки в свободной продаже ещё не было – только по талонам. А тут – такое!

Славка, который до этого лежал, блаженно растянувшись на ящике с аппаратурой и курил, подскочил и бросился к магазину. На полпути он вдруг остановился, развернулся, побежал назад, показывая младшему в сторону гор. Шурка повернулся и увидел приближающийся вертолёт. Но когда Шурка снова посмотрел в сторону Славки, брат уже опять бежал к магазину и при этом махал рукой: мол, забрасывай, забрасывай – я сейчас!

Вертолёт сел, дверь открылась, борттехник выпрыгнул и рванул к Шурке. «Геофизики?! Почему один?! Где второй?!» Перекрикивая рокот двигателей и свист лопастей, Шурка пытался объяснить, мол, сейчас второй… надо ему… отошёл – с минуты на минуту будет. Борттехник выматерился и стал помогать