Книжный остров мистера Фикри - Габриэль Зевин Страница 27

— Леон Фридман. Выдающийся романист, — представляется Фридман, заключая Эй Джея в медвежьи объятия. — Рад нашему знакомству. Вы ведь Эй Джей, верно? Девчушка из «Найтли» говорит, что вам нравится моя книга. Уж простите за нескромность, но у вас хороший вкус.

— Интересно, что вы относите книгу к романам, — говорит Эй Джей. — По-вашему, это именно роман, а не мемуары?

— О, на эту тему можно спорить до второго пришествия. Скажите лучше, не найдется ли у вас чего-нибудь выпить? Со стаканчиком красненького мне такие мероприятия даются легче.

Исмей приготовила чай и канапе, но не алкоголь. Встречу назначили на воскресенье, 14:00, и она решила, что выпивка будет неуместной. Эй Джей идет за вином на чердак.

Когда он возвращается, на руках у Леона Фридмана сидит Майя.

— Мне нравится «Увядший цвет», — говорит девочка, — но, по-моему, я не отношусь к его целевой аудитории.

— Ох-хо-хо, это очень интересное замечание, малышка, — отзывается Леон Фридман.

— Я часто их делаю. Кроме вас, я знакома только с одним писателем, Дэниелом Пэришем. Вы его знаете?

— Не уверен.

Майя вздыхает.

— С вами труднее говорить, чем с Дэниелом Пэришем. Какая ваша любимая книга?

— Даже не знаю, есть ли у меня такая. Скажи-ка лучше, какой подарок ты хочешь на Рождество?

— Рождество? — переспрашивает Майя. — До него же больше четырех месяцев.

Эй Джей забирает у Леона Фридмана дочку и дает ему взамен бокал вина.

— Премного благодарен, — говорит Фридман.

— Не возражаете, если до чтений мы возьмем у вас несколько автографов для магазина?

Эй Джей уводит Фридмана в конец зала, ставит перед ним коробку книг и дает ему ручку. Фридман заносит ручку над обложкой, намереваясь расписаться прямо на ней, но Эй Джей успевает его остановить.

— Прошу прощения, но обычно мы просим авторов расписываться на титульном листе.

— Извините, — говорит Фридман, — я в этом деле новичок.

— Ничего страшного.

— Может быть, обсудим, какая у меня роль в этом шоу?

— Да-да, — говорит Эй Джей. — Я представлю вас, а потом вы могли бы сказать пару слов о книге, о том, что вас на нее вдохновило, и все такое. Наверное, не помешает немного почитать вслух, пообщаться с аудиторией в режиме «вопрос — ответ», если останется время. А еще мы проводим тематический конкурс шляп и почтем за честь, если вы выберете победительницу.

— Звучит шикарно, — говорит Фридман. — Фридман. Ф-Р-И-Д-М-А-Н, — повторяет он, подписывая книги. — Недолго и забыть про эту «А».

— В самом деле? — спрашивает Эй Джей.

— Вместо нее должно быть «е», разве нет?

Писатели — эксцентричные люди, поэтому Эй Джей решает не обращать внимания.

— Я вижу, вы любите детей, — говорит он.

— Да… На Рождество я часто играю Санту в местном «Мейсисе»[28].

— Правда? Никогда бы не подумал.

— Почему? У меня здорово получается.

— Нет, я… — Эй Джей на секунду умолкает, пытаясь решить, не обидят ли его слова Фридмана. — Я удивился, потому что вы еврей.

— Вот оно что.

— В книге вы заостряете на этом внимание. Несоблюдающий еврей. Это же так называется?

— Называйте как хотите, — говорит Фридман. — А чего-нибудь покрепче вина у вас не найдется?

К публике Фридман выходит изрядно подвыпившим, поэтому Эй Джей не особенно удивляется тому, что писатель коверкает некоторые имена собственные и фразы на иностранных языках: Чаппакуа, après moi le déluge[29], «Хадасса», лехаим, хала и так далее. Не все писатели любят читать вслух. На вопросы Фридман отвечает лаконично.

Вопрос:

— Что вы чувствовали, когда умерла ваша жена?

Ответ:

— Мне было плохо. Очень плохо.

Вопрос:

— Какая ваша любимая книга?

Ответ:

— Библия. Или «Вторники с Морри»[30]. Скорее все-таки Библия.

Вопрос:

— Вы выглядите моложе, чем на фото.

Ответ:

— О, спасибо!

Вопрос:

— Каково это — работать в газете?

Ответ:

— Руки вечно в грязи.

Выбор лучшей шляпки и автограф-сессия проходят легче. Эй Джею удается привлечь солидное количество читателей, и хвост очереди, в которую те выстраиваются за подписью Фридмана, теряется где-то за дверью.

— Надо было поставить загородки, как у нас в «Мейсисе», — комментирует писатель.

— В моей работе они редко бывают нужны, — отзывается Эй Джей.

Амелия с матерью подходят за автографами последними.

— Очень рада вас видеть, — улыбается Амелия. — Если бы не ваша книга, мы с моим другом, наверное, не были бы сейчас вместе.

Эй Джей нащупывает в кармане кольцо. Подходящий момент? Нет, слишком футбольный.

— Дай-ка я тебя обниму, милая, — говорит Фридман. Амелия наклоняется над столом, и Эй Джею кажется, что старик заглядывает в ее вырез.

— Это сила художественного вымысла, — говорит Фридман.

Амелия обводит его взглядом.

— Пожалуй. — Она делает паузу. — Только это не вымысел, верно? Это было на самом деле.

— Да, моя хорошая, конечно, — подтверждает Фридман.

— Наверное, — вмешивается Эй Джей, — мистер Фридман хотел сказать, что это сила художественного слова.

Мать Амелии, маленькая как кузнечик и хищная как богомол, выскакивает из засады:

— Думаю, мистер Фридман пытается сказать, что отношения, построенные на любви к книге, редко приводят к чему-то хорошему. — Она протягивает мистеру Фридману руку. — Маргарет Ломан. Несколько лет назад я тоже потеряла супруга. Моя дочь Амелия уговорила меня почитать вашу книгу в нашем клубе «Чарльстонские вдовы». Все сочли ее восхитительной.

— О, как мило. Как… — Фридман лучезарно улыбается миссис Ломан. — Как…

— Что? — спрашивает миссис Ломан.

Фридман откашливается и вытирает пот с носа и лба. Раскрасневшийся, он еще больше напоминает Санта-Клауса. Он открывает рот, как будто собирается что-то сказать, но вместо слов пускает фонтан на пачку только что подписанных книг и бежевые лодочки «Феррагамо» на ногах у матери Амелии.

— Кажется, последняя рюмка была лишней, — говорит Фридман и громко отрыгивает.

— Очевидно, — соглашается миссис Ломан.

— Мам, пойдем к Эй Джею, его дом наверху.

Амелия кивает в сторону лестницы.

— Он живет на чердаке магазина? — переспрашивает миссис Ломан. — Ты не упоминала об этой интересной дета…

Тут миссис Ломан поскальзывается на быстро растекающейся луже рвоты. Она удерживает равновесие, но шляпу, получившую похвальный отзыв жюри, спасти не успевает.

Фридман поворачивается к Эй Джею:

— Прошу прощения. Видимо, я хватил лишнего. Сигарета и свежий воздух иногда помогают. Если кто-то проведет меня на улицу…

Эй Джей выводит Фридмана через заднюю дверь.

— Что случилось? — спрашивает Майя. Еще утром, выяснив, что с Фридманом разговаривать неинтересно, девочка вернулась к «Похитителю молний» и только теперь отвлеклась от приключений Перси Джексона. Она подходит к столу, видит лужу, и ее тоже рвет.

Амелия бросается к ней.

— С тобой все в порядке?

— Я не ожидала увидеть это здесь, — объясняет Майя.

Тем временем в боковой улочке рядом с магазином снова рвет Леона Фридмана.

— Думаете, это пищевое отравление? —