Родина юности - Хён Хыгюн Страница 26

переставая, лопались пузырьки на воде. Это дышал Тхэхо. Чонхи смотрела на пузырьки и по ним определяла направление движения водолаза. «Интересно, какая там глубина?.. Почему пузырьки не двигаются?.. Наверно, он остановился… и, может быть, что-нибудь случилось?..» — Чонхи не могла оторвать глаз от поверхности воды.

В это время в телефонной трубке раздался жизнерадостный голос Тхэхо, он докладывал по-военному:

— Погружение завершил! Достиг намеченной точки! Настроение бодрое!

Так началась работа Тхэхо под водой.

* * *

Боннё закончила оформление очередного номера стенгазеты и, выйдя из конторы, повесила ее на стену. Вернулась обратно и села просматривать свежие газеты, но, вспомнив, что ей нужно еще сходить в общежитие инженерно-технических работников, вышла на улицу. Она прошла мимо нового здания почты и на повороте дороги неожиданно столкнулась с Мунсу.

— Ты куда идешь, Мунсу? — с серьезным видом спросила Боннё.

— Кто, я? У меня, по-твоему, не может быть дел? — недовольно ответил Мунсу.

Он надулся и замолчал. Но вскоре на его лице заиграла веселая улыбка, а в голосе появились нотки самоуверенности. Боннё давно не видела его таким оживленным я очень обрадовалась. После разговора с Тхэхо она решила изменить свое отношение к юноше.

— Наверное, какая-нибудь тайна, раз ты так скрытничаешь? — переходя на шутливый тон, сказала девушка.

— Ха, тайна… Вот еще… — засмеялся Мунсу. Он решил, что уже достаточно наказан за свои ошибки и больше не следует об этом думать, поэтому настроение его заметно улучшилось. А Боннё он благодарен за ее заметку в «Молнии». Это сообщение в стенгазете очень ободрило его. — Иду в общежитие в гости к инженеру. А ты куда направилась?

— Правда? И мне туда нужно. Говорят, к нам приезжают гости. Надо предупредить в столовой, чтобы оставили для них ужин.

— Гости?

— Санитарно-бытовая комиссия.

Некоторое время они шли молча. Потом Боннё, разворачивая газету, спросила:

— Читал? Свежая, только что получила. Пишут, на одном металлургическом заводе завершают строительство второй доменной печи. Посмотри. Даже снимок поместили.

— Вот здорово! Кажется, совсем недавно брали обязательство закончить строительство в течение одного года — и уже завершают, — обрадовался Мунсу.

Они остановились и стали вместе читать газету. Газетные рубрики сообщали, что народ отвечает на призыв партии большими трудовыми успехами, что начался выпуск первых отечественных автомобилей и тракторов, что крестьяне одного из уездов взяли обязательство снимать с каждого чонбо[16] по шесть тонн риса.

— Есть сообщения и о легкой промышленности. Посмотри! Пишут, что в скором времени начнут производить ткани в среднем по четырнадцать метров на человека. Вот здорово! — восторгался Мунсу. Он сразу вспомнил ткацкую фабрику, которую недавно построили в его родном городе.

— Сейчас в нашей стране каждый день вступают в строй несколько таких заводов и фабрик. Нет такого уезда, где бы их не строили.

Мунсу хотелось похвастаться своим уездом, но он не стал этого делать, чтобы не ворошить прошлое, о котором ему неприятно было вспоминать.

— Возьми, к примеру, нашу стройку, — продолжала Боннё. — За работой по перекрытию реки следит вся страна. О нашем обязательстве справиться с этим до наступления зимы, по-моему, знает даже каждый школьник.

— Ты права, — согласился Мунсу.

Около доски новостей они опять остановились.

— Вот посмотри, вчера здесь было сообщение, что на строительстве железной дороги рабочие предложили новый метод дробления породы, а сегодня висит уже другое, не менее важное. Начали делать шарикоподшипники!

— Шарикоподшипники?..

— Конечно, ты разве не знал? У нас, в ремонтной мастерской. Они понадобятся очень скоро, потому что нам предстоит смонтировать конвейер длиной около четырех тысяч метров. Как ты думаешь, сколько нужно подшипников для его монтажа? То-то же. Теперь вопрос о подшипниках решен.

Они еще долго обсуждали самые разные вопросы, затем направились к общежитию инженерно-технических работников.

Мунсу вошел в комнату инженера. Мин, видимо, только что принял душ — он расчесывал мокрые волосы.

— Проходи. Садись. Ты ужинал? — спросил Мунсу Мин.

Слегка вьющиеся волосы инженера сейчас были гладко зачесаны, виски ровно подбриты. Весь он был аккуратный и подтянутый. Внешний облик инженера очень нравился Мунсу.

В комнате стоял лакированный столик на низких ножках, на нем были разложены книги, несколько журналов «Электроэнергия», толстая пачка какой-то рукописи и журналы на иностранных языках. От внимательного взгляда Мунсу не ускользнули даже карандаш и ластик, лежащие на столе. Все это говорило о том, что хозяин комнаты, несмотря на свою занятость на стройке, находит время для чтения и повышения своих знаний.

Мин достал из ящика стола конфеты и предложил юноше.

— Посоветуйте, товарищ инженер, с чего мне начать, — обратился к Мину Мунсу, словно бы продолжая их недавний разговор у конвейера, когда он поделился с инженером своей мечтой поступить в будущем году в индустриальный институт.

— Конечно, поступать надо обязательно! Что тебя останавливает? Препятствий тебе никто чинить не будет, будут только помогать. Все зависит от тебя, ты сам должен добиваться осуществления своей мечты, — убеждал юношу инженер Мин.

Мунсу откровенно признался инженеру, что он не боится экзаменов по истории и литературе, а вот с русским языком и геометрией у него дела обстоят неважно.

Инженер Мин объяснил юноше, что для изучения языка необходимо заниматься ежедневно, хотя бы понемногу, но с настойчивой последовательностью. Таким же образом он посоветовал ему заниматься и геометрией.

Беседа Мина и Мунсу затянулась далеко за полночь.

ГЛАВА 10

Для Чонхи утренние часы были самые напряженные. Она первой приходила в домик водолазов, затапливала печку, тщательно убирала помещение, проверяла работу насоса и водолазное снаряжение.

В этот день у насоса работал ее напарник, поэтому Чонхи, переделав всю неотложную работу, вышла подышать воздухом. Она прислонилась к столбу, засунула руки в карманы телогрейки и рассеянно посмотрела вокруг. Холодный утренний воздух освежил ее лицо и шею. Сквозь рассеивающийся туман показались первые солнечные лучи. Их появление изменило внешний вид окружающих предметов; крыши клуба и конторы, крытые шифером, окрасились в розовый цвет, а роса, лежавшая на груде камней, переливалась бледно-лиловыми красками. Там, куда солнечные лучи еще не попадали, лежали угрюмые тени гор. Но и они скоро отступят и исчезнут в глубине мрачных ущелий.

Люди давно уже начали свой трудовой день. Чонхи слышала шум пилорамы, видела вереницу автомашин, подвозящих цемент, рабочих, заготавливающих щебень. Невдалеке у компрессорных установок работали ее товарищи по бригаде «философ», «лектор» «малыш», Гу Сехван, Мунсу…

Солнечные лучи заблестели на поверхности воды, по которой, точно соревнуясь друг с другом, плыли льдины. Еще несколько дней назад реку покрывала шуга, а сегодня утром по ней рядами двигались большие льдины. Они ударялись друг о друга, ломались, горбились, с