Родина юности - Хён Хыгюн Страница 24

Спев песню, Чхунсик, словно бы передавая эстафету, выкрикнул имя следующего кандидата. Теперь должна была петь Боннё.

Этот импровизированный концерт глубоко взволновал жену Кон Чхилнама. Она недоумевала, где они черпают силы, ведь работали почти сутки, что же вдохновляет этих людей, излучающих неиссякаемый задор юности? Как они непохожи на ее сверстников!

Кокетливо поправив складки на юбке, встала Боннё, как всегда опрятно одетая и аккуратно причесанная. Она запела:

Через лес густой, зеленый,

через горы Аурёна,

сквозь бураны и метель,

как на крыльях, я летел.

Я спешил сюда недаром:

здесь, на стройке, труд ударный,

здесь рассвет румяный брезжит

и сердца полны надеждой.

Пусть нам Партии прикажет —

и призыв услышит каждый,

чтоб и делах прославить трудных

край родной — Отчизну юных.

Слова песни вызвали у рабочих воспоминание о тех днях, когда они по призыву партии совершали переход через горные хребты Аурёна.

Попросили спеть инженера Мина, он исполнил песню о Волге.

Следующим должен был петь «философ» Пак Хынсон. Не успели назвать его имя, как он вскочил и выкрикнул:

— 261,05 километра!

Люди в полном недоумении переглядывались.

— Неужели не догадались? Я задал вам загадку. Отгадайте! — как бы удивляясь несообразительности окружающих, пояснил свои возглас «философ». Но никто не мог понять, что означают его слова. Наступила тишина. Ничего не мог придумать даже «лектор» Ли Ёнок, обычно ни в чем не уступающий Пак Хынсону. — Эх, вы!.. Не знаете длину реки, которую перекрываете? — таким образом сам ответив на свой вопрос, «философ» махнул рукой и быстро сел на место.

Только сейчас рабочие поняли, как ловко провел их Пак Хынсон, и громко засмеялись.

— Есть предложение попросить спеть председателя парткома. Как, товарищи?

Жена Кон Чхилнама так забеспокоилась, будто попросили спеть ее. Она боялась даже взглянуть на руководителя партийной организации, оказавшегося, как ей казалось, в «неприличном положении», и про себя упрекала ребят: «Ну и молодежь! Одержимые какие-то. Что они, с ума спятили? Потеряли всякое чувство меры, ни стыда, ни совести. Как можно шутить с таким уважаемым человеком?»

Однако к удивлению женщины, Чхунсон поднялся, весело улыбаясь. Кто-то попросил:

— Споите, пожалуйста, «Чичжонгок».

Жена Кон Чхилнама поняла, что Чхунсону и раньше приходилось петь вместе с молодежью, и это открытие удивило ее еще больше.

— Я спою песню о родине, которую часто пел на фронте. Я очень люблю родные места, где я вырос. Эта песня особенно дорога мне. Он на секунду задумался, наклонил голову и, весь уйдя в воспоминания, запел.

Пойдем в Ненбён, что в Северном Пхенандо,

где по утрам и росно, и прохладно.

Пойдем в Дондэ в глухих горах Яксана,

где блики света солнце расплескало.

А жена Кон Чхилнама не сводила с него глаз. Она восхищалась парторгом, его простотой и душевностью. Своей песней он стал ей ближе, понятнее, она испытывала безграничное доверие к этому человеку.

Потом запели хором и пели до самого конца перерыва.

Закончив работу, Тхэхо пришел в общежитие, сразу лег, но заснуть долго не мог. Он испытывал состояние человека, одержавшего трудную победу. Однако где-то в глубине души таилось беспокойство, вызванное утренним разговором с Мином. Тхэхо даже повертел головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, но тщетно — он еще долго пролежал без сна, размышляя о своем друге.

Мысленно один за другим, как кадры киноленты, мелькали в памяти эпизоды пребывания Мина на стройке. Вот инженер беседует с рабочими, объясняет схему своего проекта, в дружеской беседе обсуждает новый проект перемычки, ведь инженер не только поддержал идею Тхэхо, но и помог практическими советами. Мин всегда стремился быть среди рабочих. Тхэхо понемногу начал успокаиваться. Уже окончательно придя в себя, он пытался разобраться, отчего у него появилась неприязнь к другу. Очевидно, уже тогда, когда он, Тхэхо, только еще выдвинул свою идею, у Мина зародились сомнения. Действительно, вначале он не проявил особого интереса к этой идее… а потом поддержал ее и внес некоторые предложения… До сих пор все шло хорошо. Но чем же объяснить неожиданное отступление инженера сегодня утром?.. Попытаемся выяснить… Может быть, это результат неуверенности молодого инженера, не имеющего опыта практической работы? Тхэхо хотелось разобраться во всех вопросах без предвзятости.

Правда, между ними иногда возникали разногласия, но они все-таки всегда приходили к соглашению. Это факт. Тогда в чем же дело?.. Он-то считал, что новый проект перемычки — дело решенное, и постарался уверить себя, что его беспокойные мысли относительно друга результат беспочвенных домыслов, повернулся на бок и… опять не смог заснуть.

В комнате стоял храп крепко спавших товарищей. Тхэхо показалось, что сегодня они храпят громче, чем обычно, поэтому он и уснуть не может. Его мысли опять вернулись к инженеру Мину.

Он смотрит на жизнь слишком узко, односторонне. Ему не хватает умения быть великодушным с людьми. Внешне к нему не придерешься, производит впечатление человека без недостатков… Но почему тогда этот неприятный осадок на душе, когда думаешь о нем?

Тхэхо, продолжая ломать голову над этим вопросом, стал упрекать себя: прежде чем осуждать другого, следует задуматься о себе самом…

Разве он интересуется, как проводят время ребята его бригады после работы, разве он так уж хорошо их знает? Вот у «малыша» Ким Иктхэ со вчерашнего дня болит зуб, надо бы отправить его к врачу… Если говорить откровенно, он еще не стал настоящим руководителем бригады, способным сплотить людей в единую семью.

Он прислушался к храпу Мунсу, спавшего рядом с ним. С самого начала было ясно, что с Мунсу предстоит много возни. Нужно было бы установить с ним дружеские отношения, окружить вниманием и заботой. Мунсу уже оступился раз, поэтому излишняя строгость может отпугнуть парня. Пока он еще обретет твердую почву под ногами, пока почувствует себя настоящим хозяином жизни, пройдет немало времени. Хочется верить, что Мунсу сумеет сделать правильный выбор. Мы поможем ему стать настоящим человеком… Дело только во времени…

«Хватит размышлять, пора спать», — решил Тхэхо. Он повернулся на другой бок, подложил ладонь под щеку, почувствовал, как усталость вдруг охватила все тело. А сон не шел. «Это от неудобной позы», — подумал Тхэхо. Затем снова повернулся и наконец уснул. За окном, будто погруженная в тяжелые раздумья, медленно плыла