Пацан с улицы Мальборо - Эдвард Бёрнс Страница 23

Надо понимать, мы с друзьями просто помешаны на бейсболе и играем во все его виды, какие только можно придумать. Ступбол, виффлбол и стикбол[60] самые популярные, потому что в них можно играть, даже когда пацанов участвует совсем мало, поскольку мы играем «на автоматы» и не бегаем по базам, а потому полевые игроки не очень-то нужны. «Автоматы», чтоб вы знали, это когда выбираешь на улице ориентир вроде люка, припаркованной машины, дерева или пожарного гидранта, и, если мяч пролетает дальше него, это определяет, какой получился удар. Например, если я пробиваю дальше люка напротив дома Хоровицев, это двойной, если дальше знака «Осторожно, дети» на телефонном столбе, это тройной, а если мяч улетает за «Линкольн-Континентал», припаркованный на подъездной дорожке у Тони Казубы, это хоум-ран. Когда играем в ступбол, для «автоматов» нам годится дом через дорогу: если попал в кусты, это двойной, если ниже окон второго этажа – тройной, если выше окон – домашняя, а если разбил окно – уноси ноги к чертям.

Мой дом стоит на углу Мальборо и Пейдж. «Стадион “Четыре угла”» – так мы называем этот перекресток, потому что используем четыре угла как бейсбольный ромб. Базы ставим, только когда из нашего района набирается пацанов для большой игры. Если очень повезет, удается сыграть девять на девять, но обычно играем четыре на четыре. Если не хватает людей для питчера, приходится «бить самому себе», то есть, отбивая, подбрасываешь мяч сам себе и бьешь по нему. Игры на стадионе «Четыре угла» нам нравятся больше всего, потому что они гораздо больше похожи на настоящий бейсбол – с беготней по базам, двойными аутами и осаливанием. Угол моего дома – это «дом», а три остальных угла – первая, вторая и третья базы. Дом на углу второй базы принадлежит миссис Янсен, и парадную лужайку ее мы используем как центр поля. Она из этих старых бабок, первых поселенок, но из дому вообще не выходит. Видишь ее, только когда она берет ведро с водой – мы надеемся, что это просто вода, – и пытается выплеснуть содержимое из окна второго этажа на того, кто играет в центре поля. Есть у нее и боковой двор с одним из самых больших старых кленов на улице, но он весь зарос плющом, плющом затянуло и весь двор сбоку, и поэтому, если мяч туда улетает, это «граунд-рул дабл», потому что искать его можно час с лишним. Когда шаришься в том плюще, мы ставим одного парня на шухер, потому что это обычно самый подходящий момент для миссис Янсен выплеснуть ведра черт знает чего, поскольку ты для нее легкая мишень – прямо под окном.

Прорву мячиков мы теряем и в канализации. У нас на углу есть решетка ливневки, поэтому если у «дома» идет игра и бросок плохой, мяч может туда провалиться. Знаю, может показаться, что такое случается редко, но вы не представляете, сколько мячей пропадает у нас в канализации что ни лето. Если давно не было дождя, мой друг Марк сует туда руку, чтобы достать мяч, потому как из всех нас он самый высокий, и у него самые длинные руки, но он это дело не любит, потому что клянется, будто однажды его там укусила крыса, хотя никто из нас этого не помнит. Если папа дома, он берет лом, поддевает крышку люка на тротуаре и вылавливает все мячи рыболовным сачком. Если же был дождь, мячи плавают вместе со всяким мусором, который смывает с улицы, и это очень даже гадость. В общем, даже если мы их оттуда и вытащим, играть дальше нельзя, потому что мячи насквозь мокрые и воняют канализацией, особенно теннисные, их приходится бросать в ведро с мылом, а потом сушить на солнце день-другой. Если такое случается посреди игры и нам все равно охота играть дальше, приходится гнать на великах к загородному клубу и рыться в кустах за теннисными кортами, чтобы добыть новых мячиков, которые богатеи поленились искать.

Короче, матчи Малой лиги по будням мы играем вечером, потому что это лига, где нас тренируют отцы, а им сперва надо вернуться с работы, прежде чем тренировать. Вечерние игры еще и намного веселее дневных, потому что трибуны забиты родителями, братьями и сестрами игроков, и нет ничего лучше, чем слышать, как толпа орет, когда ты делаешь бросок в падении или пробиваешь по центру и тем обеспечиваешь удачную пробежку. Хотя иногда публика становится немножко буйной. Обычно это происходит, когда чей-нибудь отец приносит на игру пару шестериков пива, а в спорном положении судья отправляет его сына в аут или тот выбывает на третьем страйке, даже не попытавшись ударить по мячу, а папаше-с-шестериком такое решение не нравится, он начинает орать и ругаться на судью, а следом чей-нибудь папаша из команды соперников орет ему, чтобы заткнулся и дал судье спокойно работать, и не успеешь оглянуться, как уже двое папаш дерутся на парковке.

Я далеко не такой хороший бейсболист, как братец Томми. Томми говорит, это все потому, что я боюсь мяча. Я отвечаю, что имею право бояться мяча, потому что мне в игре два раза ломали нос. Первый раз это произошло, когда я играл на первой базе против команды «Шаровые молнии Святого причастия». Надо сказать, у нас в лиге странные названия команд. Вместо того чтобы называться «Янки», «Меты»[61] или «Гиганты», как в большинстве лиг, наши команды названы в честь церквей, лож и районных ассоциаций. Моя команда – «Гибсонские кукушки-подорожники», а Томми играл за «Гибсонских львов», потому что наши команды спонсирует Ассоциация граждан Гибсона. На прошлой неделе мы играли с «Щитами полицейского клуба мальчиков», неделей раньше – с «Ополченцами Союза ветеранов зарубежных войн», а сегодня играем с «Синими куртками Американского легиона». Обидно, что у нас такие дурацкие названия команд, потому что из-за этого у нас еще и такие же дурацкие унылые формы и бейсболки, в отличие от ребят из других лиг, у которых крутая форма – как у команд из высших лиг.

А теперь давайте я вам расскажу, как мне сломали нос в первый раз. Было два аута в нижней части седьмого иннинга – в нашей лиге играют только семь иннингов, – и у команды соперников, «Дьяконов Святого таинства», была на третьей базе победная пробежка. Я играл на первой, и один парень из «Святого Таинства» отбил слабенький граундер нашему шортстопу по прозвищу Хрыч. Мы зовем его Хрычом, потому что он вещает как