Книжный магазинчик по пятницам. Лето - Савако Натори Страница 21

В тот день приехал скорый поезд, полный детей, возвращавшихся из лесного лагеря. Уставшие и немного сонные, они вместе с родителями, которые пришли их встретить, пересекли эстакаду и направились к турникетам. Некоторые из них остановились, чтобы посмотреть на комиксы, лежащие на витрине «Кинъёдо», но к кассе никто не подошёл.

Попрощавшись с последней семьёй и убедившись, что свет на платформе выключили, я направился в кафе с только что купленным изданием в мягкой обложке.

Макино и Ясу уже сидели на стульях по обе стороны от госпожи Сидзуки, готовые слушать. Сугава, как обычно, что-то готовил и выставлял на стойку.

Когда я собрался сесть рядом с Макино, Ясу сердито посмотрел на меня.

– Закрыл кассу?

– Закрыл. И повесил табличку «Закрыто».

– Хорошо. Садись.

«Словно псу сказал», – подумал я, смутившись, и сел на табурет. Макино спросила госпожу Сидзуку:

– Правда ничего страшного, что последний поезд ушёл?

– Обо мне не беспокойтесь. Прошу прощения, что задерживаю вас.

Она низко поклонилась, и, словно выжидая подходящего момента, Сугава подошёл к барной стойке и поставил поднос с напитками. В стаканах была прозрачная бледно-оранжевая жидкость, в которой шипели маленькие пузырьки.

Госпожа Сидзука опередила всех и хлопнула в ладоши.

– Ух ты! Это «псевдобренди»? Тот самый?

Сугава довольно прищурил голубые глаза и слегка кивнул.

Макино повернулась ко мне и взяла у меня из рук книгу. Она указала тонким пальцем на главу, которую я читал, где описывался этот напиток.

«Бренди в стакане был прозрачный, как вода, но имел лёгкий оранжевый оттенок».

«Неужели и правда он?!» – подумал я в изумлении.

– Он не настоящий. Я немного подмешал мангового сока в лимонад, и получилось это. Узнав секрет, госпожа Сидзука с воодушевлением схватила стакан.

– Очень вкусно! Сегодня в горле особенно сухо, – заметила она, поправив волосы.

Поглаживая обложку своей книги, госпожа Сидзука глубоко вздохнула.

– Мне очень нравятся все книги Морими, но «Ночь слишком коротка, так что вперёд, девчушка» особенная. – Она усмехнулась нашей реакции на её неожиданно прозвучавший кансайский говор. – На самом деле я родилась и выросла в Кансае. И даже училась в том же университете в Киото, часовая башня которого упоминается в книге. Поэтому я вспоминаю эру, когда была темноволосой девушкой, и ностальгирую.

Я несколько секунд разглядывал изящный профиль девушки на обложке, а потом взглянул на госпожу Сидзуку. У неё довольно эксцентричное чувство стиля, но черты лица такие же благородные.

Возможно, почувствовав себя неловко из-за тишины, госпожа Сидзука коснулась своих фиолетовых волос.

– В мои двадцать волосы ещё не были такими.

Хоть она родилась и выросла в Кансае, теперь говорила на диалекте Канто.

Макино сделала глоток из своего стакана и кивнула.

– Если вы девушка с чёрными волосами, как в книге, то кто же ваш старший товарищ?

Макино и госпожа Сидзука встретились взглядами. Последняя пожала плечами, сказав:

– Очень прямолинейный вопрос. Мой старший товарищ был на два года старше, хотя мы учились на одном курсе. Я и правда называла его «старшим» в шутку, – быстро ответила госпожа Сидзука. Это прозвучало так, будто она только и ждала, когда её спросят.

Макино и Ясу обменялись взглядами. Думаю, этот вопрос и стал для госпожи Сидзуки отправной точкой, чтобы начать поиск книги, которую она хотела прочитать.

– Рассказать вам историю моей ночной прогулки?

– Да! – хором сказали Макино, Ясу и я, а Сугава долил фирменный «бренди» от «Кинъёдо» в опустевший стакан госпожи Сидзуки.

* * *

Когда я говорю, что сдавала вступительный экзамен не в университетской аудитории, а в бараке, большинство думают, что я шучу, но это правда.

Тот год стал, пожалуй, единственным – хотя не знаю точно, что было потом, – когда вступительные экзамены в наш университет проходили в продуваемом сквозняками временном экзаменационном центре. Университет был перекрыт в нескольких местах баррикадами, возведёнными студентами, и попасть туда было невозможно, так что это было вынужденной мерой.

Я впервые встретила своего старшего товарища именно там. Наши экзаменационные номера оказались в одном ряду. Он был впереди, а я – за ним.

Сначала я подумала, что он похож на… Даруму.

Внешность тут ни при чём. Во время экзамена из-под его стула выкатилась ярко-красная кукла Дарума, поэтому я назвала его так.

Дарума в «Ночь коротка, так что вперёд, девчушка» была размером с яблоко, но та, которую я увидела, была немного меньше – миниатюрная куколка, которая легко помещалась на женской ладони. Тогда я ещё подумала: «А Дарумы тоже невероятно круглые».

Дарума катилась довольно быстро, и я не знала, как далеко она укатится, поэтому быстро наступила на неё, чтобы остановить. Наступила на Даруму – талисман на удачу. Мне было больно и обидно. Но нельзя же просто так нырнуть под парту во время экзамена, правда? Разве не ужасно было бы попасть под подозрение в том, что списываешь, и быть выгнанной? Поэтому я решила оставить её лежать под партой.

Как только экзамен закончился, я ткнула парня передо мной в спину. Он обернулся с серьёзным выражением лица, но, увидев Даруму, которую я ему протягивала, он вдруг улыбнулся и смущённо почесал затылок.

– Ой, ты подняла? Спасибо. Она выпала из кармана, когда мне понадобился ластик, я уже думал, что больше её не увижу.

– Она для тебя важна, да?

– Да. Это талисман. Я купил её в местном храме. Это Дарума для успешной сдачи экзаменов.

– Ты так красиво говоришь. Из Токио?

Он кивнул с улыбкой и сказал:

– Нет, не из Токио.

Он признался, что хотел бы поступить в Токийский университет и уже пытался сдавать вступительный экзамен.

– Но в этом году вступительные экзамены в Токийский университет отменили из-за студенческих протестов. У меня не хватило ни смелости, ни денег сдавать экзамен снова, поэтому я решил начать всё заново. И подумал, что было бы неплохо поучиться в Кансае.

Узнав о ситуации, в которой он оказался, мне стало немного жаль его. Вступительный экзамен в университет, в который он так хотел поступить, что был готов пересдавать его, отменили. Трудно сдаться даже во время стихийного бедствия, а студенческое движение – это бедствие, созданное людьми.

Мне вдруг захотелось поддержать его, и, хотя я прекрасно понимала, что сейчас не время подбадривать других, я посмотрела на Даруму у него на ладони и заверила его:

– Всё в порядке. Ты обязательно поступишь.

– А? Откуда ты знаешь?

– Потому что Дарума упала вместо своего хозяина.

– О как! – воскликнул он, и его глаза за очками сверкнули, когда он посмотрел на меня, а мне вдруг стало неловко.

Он неожиданно ахнул:

– Ой! У Дарумы оба глаза! [8]

Я присмотрелась и увидела,