Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай Страница 19

Месяца полтора я просто сидел дома и в соцсетях. Это мне не понравилось. А ещё больше мне не понравился депрессивный щекастый хмырь, который смотрел из зеркала вместо меня. Несколько пробных занятий в спортзале показали, что от интенсивных физических упражнений только обостряются злость и тоска. Поэтому я решил просто гулять в любую погоду, каждый день проходить как минимум пять километров, чтобы не разжиреть и особо не раскисать.

Поначалу требовалось изрядное волевое усилие, чтобы выгнать себя из дома, а потом, пройдя пару кварталов, не повернуть назад. Но я быстро втянулся. То есть не просто привык и смирился с новой рутиной – мне внезапно понравилось подолгу гулять. Раньше, когда другие хвалили наш город, я пожимал плечами: ну может быть, дело вкуса, лично я бы лучше жил в Барселоне, если бы мог выбирать. А оказалось, город правда красивый. И очень зелёный. В центре полным-полно скверов, частный сектор натурально утопает в садах, а в уродливых, когда проезжаешь через них на автобусе, спальных районах почти каждый двор как маленький парк. Так что мои ежедневные пять километров быстро превратились в семь, восемь, десять, а потом я просто перестал их считать.

С этих прогулок я возвращался домой не то чтобы бодрым и радостным, но усталость была приятной, и ужинал я почти с таким же аппетитом, как кот. А потом мы с ним устраивались на диване и смотрели какое-нибудь кино. Вот примерно тогда я наткнулся на Ютубе на полное собрание всех сезонов сериала про Пуаро. Остальные фильмы и книги меня тогда совершенно не трогали, а Пуаро почему-то отлично зашёл. С ним я обрёл что-то вроде душевного равновесия, разрешил себе жить, как живётся, пока сериал не закончится. А там что-нибудь да случится. Или ишак с падишахом сдохнут, или грянет такой Рагнарёк, что отпадут все вопросы, кроме соли, спичек и кошачьих консервов; впрочем, последними я на всякий случай запасся впрок.

Фильмы про Пуаро интересно на меня повлияли. Нет, вокруг не началась эпидемия преступлений и я не научился за пятьдесят минут экранного времени находить ответ на любую загадку. Но я стал гораздо наблюдательнее. Прежде не обращал внимания, что вокруг происходит, а теперь почти невольно всё подмечал. Ладно, допустим, не всё. Но многое. На улицах и во дворах. Бродить по чужим дворам мне тогда очень нравилось. Иногда они становились натурально машиной времени, всё как раньше: клумбы и яблони, бельё на верёвках, дети играют в салки и крутятся на турниках. Это мне особенно нравилось – что дети до сих пор гуляют без взрослых, как в старые времена. Думал, так уже не бывает, а оказалось, бывает. Жизнь торжествует над так называемой безопасностью хотя бы в отдельно взятых дворах.

Если бы не влияние Пуаро, я вряд ли обратил бы внимание на группу детей в большом проходном дворе. А тут замедлил шаг, пригляделся, подумал – чем-то странным они занимаются… А, уже понял! Не странным. Мы в детстве тоже строили так называемый штаб – убежище из всего, что подвернулось под руку на ближайшей помойке: ящиков, палок, картона, покрышек, старых стульев, клеёнки, кусков черепицы. Самое главное, чтобы в постройку можно было забраться и всем вместе там посидеть, в идеале – со стащенной у отца сигаретой, одной на всех. Только мы всегда затевали строительство штаба в укромном месте, а эти – на поляне прямо в цено92

тре двора. Подумал: наверное, у этого поколения меньше тайн от родителей. Даже не знаю, завидно мне или нет.

Я старался максимально разнообразить свои маршруты, чтобы не надоело гулять. Это стало бы катастрофой, я пока не придумал, чем ещё можно себя занять. Поэтому я всегда возвращался домой каким-нибудь новым путём, иногда перелезая заборы и вскрывая замки на чужих калитках перочинным ножом. Но в тот день нарочно снова пошёл через двор, где дети затеяли стройку. Хотел посмотреть, что у них получилось, а может быть, даже залезть туда покурить. Никогда не идеализировал своё детство и уж точно не мечтал ещё раз его пережить, но в последнее время часто думал, что было бы круто вернуть – не тогдашние обстоятельства, не родительскую опеку, не якобы беззаботную подневольную школьную жизнь, а непрошибаемо жизнерадостного себя.

Было ещё не поздно, примерно половина десятого, сумерки. Но во дворе никого. Не понимаю, зачем сидеть по домам летним вечером, но дело хозяйское, а мне повезло. В смысле никто не помешал несколько раз обойти удивительное сооружение, внимательно его разглядеть и заключить, что оно похоже не на шалаш, а на лодку. Или даже корабль. Теоретически туда можно было залезть, посидеть на условной палубе, но я поборол искушение: дети старались, строили, нечестно было бы одним неосторожным движением всё поломать.

Это, наверное, был первый раз, когда я вернулся с прогулки не просто в сносном, а в приподнятом настроении. Как будто не какие-то посторонние дети, а я сам построил корабль. Причём не из коробок и ящиков, а настоящий парусник. Хотя понятия не имею, как бы я стал разбираться в его парусах и снастях. Впрочем, в воображаемых парусах разбираться необязательно, о них достаточно просто мечтать.

На следующий день я не пошёл во двор с кораблём, хотя меня туда тянуло магнитом. Но житейский опыт подсказывал, что дворники или сами жильцы уже разобрали детский корабль и унесли на помойку, чтобы не портил им вид, не пачкал полотенца и простыни, не мешал парковать автомобили на клумбах – короче, причина всегда найдётся, было бы желание всё вокруг крушить и ломать. Предположения не особо портили мне настроение, они же не факты, а всего лишь мои мрачные мысли. Но я не хотел убеждаться, что прав.

Три дня я обходил тот двор стороной, а на четвёртый не выдержал и пошёл проверить, как дела у детского корабля. Подумал, что даже если от него ничего не осталось, это уже не очень обидно. Можно верить, будто корабль простоял во дворе целых четыре дня. А потом, например, дети сами его разобрали и куда-нибудь утащили, потому что им надоело играть на глазах у взрослых, решили забраться в укромное место и построить там