Родина юности - Хён Хыгюн Страница 18

Тхэхо с веревкой побежал к реке. За ним ринулись остальные рабочие.

Гу Сехван увидел мокрого с головы до ног «малыша». Он, видимо, сам пытался спасти баржу и искупался в холодной воде.

— Вот дуралей! Да не путайся ты под ногами! — набросился на мальчика Гу Сехван, затем снял с себя телогрейку, накинул ее на «малыша» и побежал догонять рабочих.

Тхэхо уже стоял по пояс в воде и, борясь с волнами, пытался поймать веревку, которой была привязана баржа. Наконец ему удалось схватить ее, и он крепко вцепился в конец обеими руками. Подоспевшие рабочие помогли ему и, взявшись за веревку, они начали тянуть баржу к берегу.

Теперь Тхэхо казалось, что наводнение явилось испытанием упорства, выдержки и силы покорителей природы. Тхэхо гордился людьми, которые яростно боролись со стихией. Их усилиями, их упорным трудом здесь, в диком горном ущелье, будет построена электростанция. Родиной молодости станут неприступные вершины Нанрима, покрытые древними лесами.

— Раз, два, взяли! Еще раз, взяли! — раздавалась команда Тхэхо.

Вдруг среди мужчин, тянувших баржу, он заметил Чонхи, покрасневшую от напряжения. Посиневшими руками она тянула веревку. Первым желанием Тхэхо было резко приказать Чонхи выйти из воды, но потом он подумал, что его слова не окажут должного воздействии, поэтому вежливо попросил:

— Товарищ Чонхи, разведите, пожалуйста, костер.

К рабочим подошел Кон Чхилнам. «Опять они в холодной воде. Что же это такое?!» — с тревогой подумал старый мастер. Но люди трудились с энтузиазмом, весело переговаривались и даже шутили.

— Там, на небе, сам черт, наверное, хозяйничает. Два дня назад был снег, а сегодня наводнение.

— А, шут с ним! Пусть вытворяет что хочет.

— Слышите, как грохочет?

«Молодцы ребята!..» Кон Чхилнам поймал себя на мысли, что, хотя он человек не робкого десятка и известен, как мастер на все руки, перед примером молодежи у него дух захватывает. Он вошел в воду и, крепко ухватившись за канат, стал тянуть баржу.

Инженер Мин тоже помогал спасать баржу. Чувство растерянности, которое он испытал в первые минуты разбушевавшейся стихии, прошло. Он еще и еще раз убеждался, что таким смелым и отважным людям не страшны никакие трудности и в сражении за покорение природы они одержат победу.

Не меньше других трудился и Пак Чхунсон.

— Товарищи, не думайте, что каждый непременно должен совершить героический поступок. Пусть каждый проявит свое умение, — такими словами Чхунсон встретил молодых рабочих в день их приезда на стройку. Он сказал, что им доверено освоить неизведанные места, выразил надежду, что очень скоро они полюбят этот суровый край и станут настоящими его хозяевами. — Вам предстоит на берегах древнего Чанджигана воздвигнуть обелиск, символизирующий нашу эпоху. Вашими руками будет сооружено величественное здание электростанции.

Произнося эти слова, он сомневался, смогут ли молодые ребята покорить необжитые земли, превратить их в свою вторую родину — Родину молодости? Но теперь он спокоен: они смогут!

Когда баржу водворили на прежнее место, Чхунсон почти физически ощутил горячее дыхание рабочих, готовых ринуться в новый бой.

ГЛАВА 7

Тхэхо возвращался с собрания, на котором обсуждался поступок Кон Чхилнама, с тяжелым сердцем. Напряженно не спадало, он переживал так, будто критиковали его самого. Конечно, товарищи погорячились на собрании, ведь Кон Чхилнам хороший человек, добросовестный работник и решился на такой рискованный поступок, потому что думал о людях, которые на другом берегу в кромешной темноте боролись со стихией.

Рассерженное лицо мастера долго еще стояло перед глазами Тхэхо. Он вспомнил своего отца. Старый мастер и отец — люди почти одного возраста, во многом похожие друг на друга: оба трудолюбивы, заботливы, строги и темпераментны… Отец Тхэхо сначала был шахтером, последние двадцать лет работал сталеваром на металлургическом заводе. С ранних лет он приучал сына к труду. Когда Тхэхо демобилизовался и вернулся домой после семи лет службы в армии, мать хотела, чтобы сын работал на заводе вместе с отцом, а не уезжал на строительство электростанции где-то в горах, куда он получил назначение. Поскольку Тхэхо сам изъявил желание работать на стройке, не поехать он не мог. Но боялся обидеть мать и, не зная, как приступить к разговору, долго молчал. Выручил отец, неожиданно сказавший: «Поезжай, сынок, веди себя достойно, как подобает сыну сталевара».

Отец был не только строгим и требовательным. Тхэхо до сих пор помнит строчки его письма:

«…Только вернулся из армии и снова уехал. Мы опять без тебя встречаем Новый год. Мать приготовила твои любимые пельмени. Что ты ел за завтраком и как собираешься провести праздник?..»

Письмо было теплое и ласковое, словно написанное не мужчиной, а бесконечно тоскующей по родному сыну матерью. «Что ты ел за завтраком и как собираешься провести праздник?» — он никогда не забудет эти строки, наполненные щемящей сердце отцовской любовью.

«Интересно, сколько он сегодня выплавил стали?.. Ему, наверное, уже нелегко работать около печи, где бушует тысячеградусное пламя…»

Занятый своими думами, Тхэхо дошел до общежития.

В комнате был один Мунсу, он пытался уснуть, но сон не шел к нему. Мысли одна беспокойное другой проносились в его голове. Да и было о чем подумать. Вчера на собрании его так ругали, что ввек не забудешь. А ругали за то, что он в ту ночь, когда разбушевалась стихия, исправив свет в комнате Мина, на участок не вернулся, а пришел в общежитие, прилег и уснул. Началась гроза, погас свет, а монтера не оказалось на месте.

От монотонного стука дождевых капель по стеклу и завывания ветра за окном тяжесть на сердце только усиливалась. Гнетущее настроение не проходило. Мунсу встал и зажег свет. Раскрыл свой дневник и задумался: как передать словами терзающие душу чувства? Он часто макал перо в чернильницу, но на белый лист бумаги ложились только кляксы. Как сцены из спектакля, в памяти вставали выступления товарищей, критикующих его поведение. Особенно резкой была речь Боннё.

— Мунсу совершил серьезный проступок. Ему нельзя найти оправдания. Мы еще не забыли, какой номер он выкинул недавно. До каких пор будем мучиться с ним?!

Обиднее всего, что девушка напомнила о его бегстве со стройки, о чем, казалось, уже стали забывать.

«Меня ругали за то, что я без разрешения раньше времени ушел с работы, — записывал в дневник Мунсу. — Это моя вина. Я согласен с ними. Но ведь никто же не знает, почему я вдруг ушел. Мне очень нездоровилось в тот день, поэтому я