Бесконечный дом - Джереми Бейтс Страница 10

– Хочешь взять меня за руку?

– Нет.

– Тогда хватить пищать, как напуганный ребенок, и давай найдем первый.

Коридор был не настолько широк, чтобы мы шли бок о бок, так что я двинулся следом за Хелен. Звук наших шагов по каменным плитам вспугнул гробовую тишину, порядком меня удивившую. Никакой неблагозвучной, жуткой музыки, воспроизводящейся через хрипящие громкоговорители? Никакого зловещего смеха, воплей ужаса и прочих шоковых звуковых эффектов?

– Может, мы зашли слишком рано? – предположил я.

– Дверь открылась, разве нет? – бросила Хелен через плечо. – И все свечи уже горят.

Мы подошли к крутой лестнице без перил и осторожно двинулись вниз, опираясь ладонями о холодные каменные стены. Внизу клубился густой белый туман, устилавший пол и вздымавшийся нам до колен.

– Сухой лед, – констатировал я. – Вот это уже больше похоже.

– Больше похоже на что? – не поняла Хелен.

– На заколдованный дом. Я все жду какую-нибудь пугалку…

Хелен вдруг застыла, и я, налетев на нее сзади, озадаченно спросил:

– Что?

– Что-то задело меня за ногу.

– Что? – Я посмотрел на холодную хмарь, заново пережив испуг, испытанный в детстве в лимане, кишевшем угрями. – Что именно?

Хелен рассмеялась своим девичьим смехом. Я мысленно выругал себя за то, что повелся на розыгрыш, и мы двинулись дальше. Вскоре подошли к Т-образному перекрестку. Справа, посередине тупикового алькова, стоял на четвереньках человеческий скелет, а на его плечи опирались две торчащие к небу костяные ноги. Остальную часть второго скелета скрывал туман, но мое воображение без проблем дорисовало его лежащим на спине в одном из вариантов позы миссионера.

– Ох, Иза! – Хелен изумленно прижала ладонь к груди.

Подойдя к этому экспонату загробной эротики (вообще-то это прилагательное совершенно неуместно вступает в близость с данным существительным), я поводил ладонью в клубах тумана, на миг наткнувшись на пару костяных рук, с обеих сторон державшихся за похожую на бабочку тазовую кость…

В округлых глазницах скелета, стоявшего на четвереньках, вспыхнули красные огоньки, и его бедра заходили взад-вперед в рваном неестественном ритме. Из скрытых динамиков вырвался женский крик оргазма. Крик перешел в стон, а затем петля начала проигрываться заново.

Едва скелет двинулся, я испуганно отскочил, и Хелен снова рассмеялась – даже не знаю, надо мной или над безвкусным экспонатом.

– Вот уж не ожидал… – выговорил я, и тут же недосказанные слова замерли у меня на губах.

– Замечательно! – сказала Хелен. – А скелеты выглядят реалистично… Что?

Я уставился мимо нее на громадного мужчину – ростом, должно быть, футов шесть с половиной как минимум, – стоявшего прямо у нее за спиной. Одет он был в джинсовый комбинезон, державшийся на широких голых плечах только на одной лямке, а лицо его скрывал натянутый на голову дерюжный мешок.

Обернувшись, Хелен охнула и подпрыгнула вдвое выше, чем я несколько секунд назад.

– Эй, приятель! – окликнул я.

Тот не ответил, и я подумал, что он может быть такой же аниматронной марионеткой, как скелеты, но отверг эту мысль почти тотчас же – слишком уж натурально выглядели глаза, взиравшие сквозь единственную прорезь в дерюге.

– Откуда вы взялись?! – требовательно вопросила Хелен, разозлившись, что напугалась.

Тут я заметил, что мужик держит в обеих руках топорики – винтажные и настоящие, явно не пластиковый реквизит, и, вопреки пониманию, что он актер, безвредный субъект, нанятый попугать нас, мне стало не по себе в отрезанном от мира, удушающе тесном коридоре.

– Пожалуй, мы пойдем, – сказал я, положив ладонь Хелен на поясницу, чтобы подтолкнуть вперед мимо бугая.

Тот не отозвался ни звуком, но бельма, выглядывающие из прорези, продолжали следить за нами.

Отойдя футов на дюжину, я оглянулся. Мужик глазел в нашу сторону, заполнив собой весь тоннель.

– Что за урод, – произнесла Хелен шепотом, чтобы он не услышал. – Я даже не слышала, как он к нам подкрался.

– Очень тихо для такого верзилы, – согласился я.

– Откуда он явился?

– Может, зашел сзади через дверь с номером один?

– Нет, откуда он вообще взялся? Иза не знала, что мы нагрянем сегодня. Как же она вызвала его сюда настолько быстро?

– Мы проторчали у нее в кабинете добрых полчаса. – Я развел руками. – Наверное, он живет где-нибудь по соседству.

– Эта маска, мешок от картошки или что там такое…

– Да просто косит под Джейсона, и все.

– Джейсон, «Пятница, тринадцатое»? На нем же была хоккейная маска.

– Во втором фильме на нем был мешок с дырками для глаз. Сценаристы заменили его на хоккейную маску, потому что в то время в каком-то другом фильме тоже был актер в мешке. Хотели уберечь свою оригинальность.

– А что Джейсон надевал в первом фильме?

– Если не знаешь ответ, по-моему, тебе надо посмотреть его снова.

– Да я ни раз не смотрела его вообще. Ненавижу ужастики… Джо!

Она указала на топорик, торчавший из стены чуть впереди по тоннелю. Как оказалось, его носок был заклинен в щели между двумя камнями там, где выкрошился раствор. А между ним и стеной был зажат фотоснимок, сделанный «Полароидом».

– Это мы! – выдернув его, воскликнула Хелен.

На фото, сделанном раньше, когда мы еще стояли во дворе, действительно были мы с Хелен.

– Кто его сделал? – спросила она, переворачивая снимок. На обороте не было никакой надписи. – Иза?

Судя по ракурсу, фотограф снимал нас сверху, и я сказал:

– Должно быть, со второго или третьего этажа.

– Я не видела никого ни в одном из окон.

– Возможно, камеру автоматически включил датчик движения во дворе.

– Но зачем? – Хелен нахмурилась.

– Может, чтобы сбить с панталыку? – Я пожал плечами. – Как бы то ни было, теперь фотка твоя. На память о нашем совместном времяпрепровождении.

Она сунула фото в карман.

– Буду хранить ее трепетно и вечно, Джо. Спасибо.

Я снова оглянулся, но амбала не увидел. Может, вернулся во дворец, а может, до сих пор стоит столбом в тоннеле лицом к нам, незримый во мраке…

Этот образ выбил меня из колеи.

– Пойдем-ка дальше. Наверное, до чертога уже не так уж далеко.

* * *

Мы дошли до него через минуту, спустившись еще по одной крутой лестнице. Арочный дверной проем вел в небольшую комнату со сводчатым потолком, опирающимся на толстые каменные колонны. Оттуда, где четыре сводчатых поверхности сходились в центре потолка, свисала двухъярусная средневековая люстра. Множество горящих свечей являли взору нечто вроде почтовой кареты, поставленной у дальней стены… хотя больше она походила на маленькую горную хижину на тележных колесах, демонстрируя