Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов Страница 40

Полковник словно дал время припомнить историю Древней Руси, после чего сделал шаг вперёд: внимание собравшихся должно сосредоточиваться только на командире.

– Товарищи суворовцы, дорогие гости, – элегантно склонил голову перед дамами, словно учился этому минимум в Царскосельском лицее вместе с Пушкиным. – Имею честь зачитать Указ Главы Донецкой Народной Республики.

Артём напрягся. Кубышка достал из красной папки листок, подал командиру.

– За совершение воинского подвига, проявленные в бою мужество и отвагу, нанесение существенного урона противнику и за сохранение государственного флага ДНР в тылу врага наградить: медалью «Георгиевский крест» IV степени Воеводу Артёма Николаевича.

Суворовцы онемели, и первыми наполнили зал аплодисментами девчата. Артём стоял ни жив ни мёртв. Всё происходило, конечно же, не с ним, хотя начальник училища прикреплял Георгиевский крест к его мундиру. Прямо по центру зала Таня и Ветка смотрят так, словно видят впервые. Чума согнул плечи, стараясь свернуть свои медальки. Зато Олежек Латыпов изобразил туш на воображаемой трубе. Комод Дима Нестеров смотрел с откровенной завистью и восхищением: эх, мне бы такое! Как же здорово службу начинать с государственной награды!

– Что надо ответить? – прошептал Гречин.

– Служу… – Артём замялся, потому что в России отвечают «Служу Отечеству». Но награда-то донецкая, за бои на территории ДНР полученная, и как положено отвечать там, он попросту не знал. Остановился на русском варианте: – …Отечеству!

На этот раз раздался уже всеобщий гул одобрения, но Карагодин возвысил голос над залом, прекратив гражданский разброд.

– Суворовцу Воеводе наше троекратное…

– Ура. Ура! Урааааа! – заорали суворовцы, за счёт Воеводы получая свою долю восхищения в глазах стоящих рядом дам: ах, какие вы! Вы готовы идти в бой и спасать знамёна!

– А теперь – белый танец! – не погнушался поработать диджеем Карагодин, освобождая танцпол и невольно оставляя в центре зала новоявленного орденоносца.

Вместо всеобщего поклонения Артёму грозило остаться без танца, потому что одно дело пригласить кавалера в общей толкотне, и совсем иное – идти к нему через весь зал под общими взглядами. Да ещё к герою. Подумают, что бросаются на шею ради медали…

Оставалось побыстрее забиться в угол, но неожиданно за спиной послышалось:

– Разрешите пригласить вас.

Ирина Васильевна! Заместитель начальника училища по какой-то там воспитательной работе. Как всё разрулила! Принимает удар на себя?

– Я… я плохо вальсирую, – признался шёпотом Артём, с которым провели всего пару-тройку занятий по танцам. Тем более ему и впрямь хочется остаться одному и насмотреться на медаль. Это всё «Матвей» сделал, конечно. – С табуреткой могу, а с вами…

– А мы начнём медленно, – улыбнулась Завьялова: цените поданную вам руку, сударь!

В отличие от табурета, Ирина Васильевна сама приноравливалась к рваным движениям кавалера. Пространство вокруг них заполнилось, танцующие увлеклись собой. Нет большей свободы, чем остаться человеком, не привлекающим лишнего внимания.

Но белый танец в суворовском таил опасность тем, что дамы имели право меняться партнёрами. Откуда воспитательница знала про его отношения с Таней, но едва та с Чумаченко пошла по касательной рядом, по-девчачьи хлопнула в ладоши и перехватила старшего вице-сержанта. Не то что имела на это неоспоримое право как начальница, но попробуй откажи.

Артём впервые оказался один на один с Таней. А мечтал ведь. Она не поднимала взгляд, и получалось, что смотрела на серебряный крест. Смотри. Не он сам себе его повесил, Родина оценила. И это не кругляши за пятёрки в четверти или прохождение на параде. Те – выдаются, как носки в каптёрке, крест же – вручается. По Указу Главы Республики.

– Здравствуй, – тем не менее благородно первым нарушил молчание. А по сути, сделал первый шаг к примирению, хотя когда ссорились? Похвалил: – Причёска интересная.

– Здравствуй. Попробовала что-то новенькое. А тебя поздравляю.

– Ерунда, – постарался за напускной бравадой скрыть довольную улыбку. Конечно, не ерунда. Не все птицы, имеющие крылья, летают. Не всякий солдат, носящий мундир, герой. Просто выпирать это неприлично.

– А ты уже хорошо двигаешься. Вот что значит поймать медаль на грудь…

Артём замер как вкопанный. Медаль здесь ни при чём. И если Таня не понимает, насколько неуместны её слова, то лучше закончить танец с кем-нибудь другим.

– Прости. Она, наверное, для тебя значима.

Тем не менее Артём намерился выйти из круга, но рядом снова возникла Ирина Васильевна! Хлопнула в ладоши, вернула даме её кавалера, сама закружила Артёма подальше от Тани и проблем.

– Современная девушка.

Артём усмехнулся: ему всё равно.

– Пусть этот день останется у тебя как один из самых светлых, – шепнула с последним аккордом Ирина Васильевна. – Пусть останется твоей звездой. Хотя вручили крест.

«Пусть», – согласился Артём, провожая начальницу на место.

Командиры, чтобы не смущать своим присутствием воспитанников, за время вальса исчезли, Ирина Васильевна тоже извинилась и вышла из зала. Из администрации училища, кроме дежурных воспитателей, осталась, похоже, одна медсестра Зиночка, поедаемая мальчишескими взглядами. Опять же, одно дело идти в медпункт якобы по недомоганию и другое – подойти в открытую и оказаться отвергнутым на глазах у всех. Плохо быть красивой, то есть ничьей!

И тут Артём решил пойти ва-банк! А не рискнуть ли тебе, орденоносец Воевода, и не пригласить ли на следующий танец королеву вечера? Терять нечего, а в случае успеха приобретаешь сразу всё! Вперёд?

Ещё не уверенный, что решится на подобное, начал перемещаться ближе к медсестре: он случайно, повинуясь методу броуновского движения. Зиночка улыбнулась навстречу приветливо, и у Артёма отлегло от сердца. Однако едва он заложил левую руку за спину и вознамерился с поклоном протянуть правую для приглашения, его заслонил Чума. Ладный, стройный, почти на голову выше Артёма, он тоже шёл в отрыв: награды за непонятные дела – это, конечно, эффект– но, но мы живём настоящим. А в нём он – старший вице-сержант Чумаченко. Пахнущий парфюмом после бритья. Прошу любить и жаловать! И приглашаю вас на танец. Шик-блеск, красоту для женщин никто не отменял.

Артём увидел, как растерялась Зиночка, как отразилась на её лице мучительная неизбежность выбора. Он, конечно, полностью проигрывал сопернику: худоба после болезни не прибавляла стати, а форма, с чужого плеча доставшаяся, топорщилась. Внешний вид не спасает даже Георгиевский крест.

«Мы несём едино бремя», – вспомнил Артём и отступил на шаг. Он не проигрывает, нет. Он жалеет и освобождает Зиночку от неловкости выбора. Ему этот танец – сбоку припёка, он сам хотел использовать медсестру втёмную, чтобы показать некоторым свою истинную значимость. Но воистину в этой жизни всё аукается.

Хотя и Чума, как и в случае с Таней, просто отодвигает