Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов Страница 39

Потому по десять раз на день уточнялись дата и время вечера, а новости про наступающий вирус «Ковид–19» слушались исключительно потому, что в стране начались ограничения при проведении массовых мероприятий.

– У нас же не Москва, – успокаивали все друг друга.

– И не Питер.

– И даже не похороны, – Славка Агапов смотрел новости пристальнее всех и поведал, что в Дагестане собравшиеся на похороны родственники перезаразили друг друга. Ситуация нагнеталась и ежедневными сводками заболевших и умерших.

Хотя и в игольное ушко, но училище проскочило с дискотекой до пандемии и полных ограничений. За сутки до обозначенной даты от взвода к взводу прошелестело стопроцентно гарантированное: новогодний бал состоится. А может, просто в это хотели верить, а потому убеждать в достоверности новости никого не потребовалось.

Убил всех Чумаченко. Он не мог не выделиться, и накануне ему через забор перебросили свёрток, в котором оказалась «шик-блеск, красота» – пошитая в городском ателье новенькая форма. Нельзя сказать, что у остальных она сидела как седло на корове, но сделанная на конвейере по общим лекалам она и выглядела шаблонно.

Чума выгладил новинку и только после этого предстал перед взводом. И вроде ничего не появилось дополнительно-петушиного в дизайне, за что могли бы запретить ношение. Материал точно такой же, форменный. Но в меру приталенный китель делал не то что шире плечи, но подчёркивал их. Брюки швея едва заметно, всего на сантиметр-полтора, расклешила внизу, что наряду со строгостью лампас придало их обладателю слегка залихватский ковбойский вид. Скорее всего, на миллиметр расширились и сами лампасы, став ярче.

– Кто хочет комиссарова тела? – репетировал Чума дискотеку фразой из «Оптимистической трагедии». Вполне резонно предполагая, что станет неотразим для дам.

Утром он обошёл кубрики с непонятно где приобретённым бритвенным станком – искал пену. Во взводе никто ещё не брился, а имеющийся пушок на верхней губе, наоборот, лелеяли в страхе, вдруг тот не вырастет снова.

Уроки пошли коту под хвост. Преподаватели, уже выставившие отметки, ослабили мёртвую хватку и могли себе позволить перейти на общую ноту предвкушения праздника.

Полковник Глузский в конце урока задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, прочёл сначала на английском, потом немецком и французском эпиграмму Дениса Давыдова генералам, танцующим на балу во время его отъезда на войну:

Мы несём едино бремя,

Только жребий ваш иной:

Вы оставлены на семя,

Я отправлен на убой.

И с демонстративно понурой седеющей головой покинул класс.

Лидия Фоминична, наоборот, в самом начале занятий приказала открыть тетради:

– Начинаем контрольную работу. Латыпов, что это у вас за удивление? Да-да, дополнительная полугодовая работа. Пишем: «Билайн», номер…

И продиктовала свой номер телефона с разрешением звонить прямо с дискотеки, если у кого возникнут проблемы с ударениями, спряжениями при разговоре с подругами. После этого у самых последних скептиков исчезли сомнения: балу быть. И хорошо, что не в том классическом понимании, как они организовывались для пятиклассников, – с пирожными, мамами, распорядителем вечера в форме гренадёра или капитана мушкетёров. Просто танцы-обниманцы. Шик-блеск, красота!

Дискотека началась с дуэта скрипки и пианино в исполнении выявленных в младших классах Паганини и Шопена. Это выглядело мило, но все ждали окончания экзотики. Те, кто имел возможность пригласить на вечер знакомых, уже стояли парами, для остальных наступало время обоюдных приглядок: командование старалось приглашать на вечера каждый раз новых девочек из разных школ и танцевальных коллективов.

Таню и Ветку пригласил, конечно же, Чумаченко. Артём отследил, как он вёл их сначала от КПП, затем помогал раздеться в гардеробе, заодно поправляя свою идеально сидевшую форму. А как ласкал слух звон медалей! Ничего, что парадно-общественные, не в бою полученные. Сейчас бал. Предновогодний. А какие и для кого конкретно прогремят баталии завтра, в том завтрашнему дню и разбираться.

Однако сразили всех не медали кавалера, а Таня, у которой в причёске небрежно шла ярко-зелёная прядка, мгновенно выделившая её из остальных приглашённых. Смело! Чувствуя внимание к себе, она задержалась для лучшего обзора, тронув пальчиками шары на ёлке у парадной лестницы. Всех отследила в их зеркальной поверхности, а сквозь ветки и мишуру подмигнула Артёму. Уличённый в слежке, он шмыгнул в зал, забился в угол. Зря взял в карман наброски её профиля, отсыреют от пота, жарко в училище. И Таня в длинном платье, а он помнит её коленки через рваные джинсы на колесе обозрения. И два солнца на куртке, туго обтянувшей грудь…

Пятиклашек, наконец, под деликатные аплодисменты убрали с подиума, собравшиеся ожили перед современными ритмами. Однако музыка всё не начиналась, заставив всех переглядываться. Когда пауза затянулась на непростительно долгое для армейской точности время, в центр зала неожиданно вышел начальник училища. В парадной форме и при наградах. Рядом с ним тут же выросли Кубышка и Гречин, тоже при полном официозе. Это напрягло: извинятся и отменят вечер, сославшись на пандемию в Москве?

Эх, товарищи командиры…

Зато для девочек любое проявление военной спе– цифики, исполнение строевых ритуалов, загадочных и недосягаемых для понимания, рождало нескрываемое любопытство: ой, а покажите ещё что-нибудь из своей жизни! Это так интересно!

– Суворовец Воевода! – потакая дамским капризам, объявил Карагодин.

Артём в своём углу едва расслышал фамилию, но всё равно не поверил, что вызывают именно его. С какой стати? Но начальник спокойно ждал: холостых вызовов у командиров не бывает, в армии заранее дают подтверждение о наличии подчинённых.

Артёму пришлось потолкаться, чтобы выйти из плотного оцепления. Да ещё помнить, что к командиру вразвалку не ходят, к нему даже если требуется бежать, то последние три шага всё равно нужно чеканить строевым.

Половину расстояния Артём под любопытными взглядами всех присутствующих преодолел ускоренным шагом, потом перешёл на строевой. Топот раздался не просто в акустическом зале, а у него в голове. Чего ж так позорить-то прилюдно вызвал?

– Товарищ полковник, суворовец Воевода по вашему приказанию прибыл.

Гречин сделал шаг в сторону, освобождая для Артёма место рядом с начальником. От напряжения Артём при повороте зацепился ногой за ногу, пошатнулся. Кто-то хихикнул, и лицо Артёма слилось по цвету с красными петлицами стоячего воротничка в кителе, не дающего к тому же опустить голову. Спасением могло стать, провались он под землю, в блудилище. Только что изучали по истории, как в Великом Новгороде знатные горожане рыли под своими домами тайные ходы на случай, если разбойники захотят спалить дом и перебить хозяев. По ним и уходили, погоня же без знания ходов могла блудить под землёй бесконечно. Так что