Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов Страница 31

когда начали о смене заботиться! Он вслух восторгался: «Это же очень здорово! Мы, адыги, имеем своих писателей, свою литературу! А давно ли, всего лишь двадцать лет назад, адыгейский народ не имел своей письменности, а грамотных было только 4 % населения. Не зря в Адыгее говорят, что до Советской власти жизнь адыгейского народа была подобна дню без солнца и реке без воды». В июне 1939 года как одному из лучших выпускников училища, имевшему литературные наклонности, обком партии доверил должность литературного сотрудника газеты «Социалистическая Адыгея», выходящей на адыгейском языке.

Понимаете, он стоял у истоков родной литературы и журналистики, но рос советским и русским патриотом, что и сыграло решающую роль в судьбе и подвиге этого великого поколения. Свой порыв выразил в стихотворении «Иду в Армию», опубликованном незадолго до поступления в Сталинградское военно-политическое училище. Окончив полный курс и получив офицерское звание, он был назначен на должность младшего политрука роты 733-го стрелкового полка 136-й стрелковой дивизии. В первом сражении Андрухаев отличился как снайпер, поразив из винтовки свыше 20 фрицев, и стал героем листовки, чтобы в 20 лет передавать опыт.

В ноябре 1941 года возле села Дьяково стрелковый полк Андрухаева принял на себя основной удар танковой дивизии Клейста – противник бросил на наши позиции свыше сотни танков, сопровождаемых мотопехотой. В том жестоком сражении был убит командир роты, и политрук взял командование на себя. Андрухаев повел бойцов в контратаку, был ранен в щеку, но решил прикрывать отход своих солдат. Немцы наседали, зная, что офицер остался один, кричали: «Рус, сдавайся!», на что раненый Хусен Андрухаев, отстреливаясь, отвечал: «Русские не сдаются!» Когда кончились патроны, политрук взял противотанковые гранаты и подорвал себя вместе с фашистами. Об этом рассказал потрясённый пленный немец, участвовавший в бою за высоту. Боевые товарищи, посмотрев документы погибшего Андрухаева, очень удивились, что фразу о несдающихся русских произнес адыгеец. Родилась легенда (или быль?), что, когда шла подготовка документов о присвоении посмертно Хусену Андрухаеву звания Героя Советского Союза, Сталину рассказали о последних словах отважного политрука. Верховный главнокомандующий, который одну из речей начал к удивлению собравшихся так: «Мы, славяне…», эту фразу оценил и приказал политработникам чаще использовать её в понятных сплачивающих целях.

Любая публикация этой истории в СМИ и Сети вызывает яростные и пустые споры: мол, лозунг «Русские не сдаются» появился гораздо раньше, при той же героической обороне крепости Осовец (она же «Атака мертвецов») во время Первой мировой войны. А кто-то вспоминает Крымскую войну и даже более ранние примеры: дескать, фразу «Русская гвардия не сдается!» выкрикнул на Сенатской площади прибывшему к восставшим парламентеру штабс-капитан князь Щепин-Ростовский, когда Милорадович предложил сдаться на милость императора Николая… Странный пример: им же не врагу предлагали сдаться, а царю-батюшке, которому они присягали.

Но об Андрухаеве твёрдо сказал Верховный, и героический поступок с крылатой фразой описала газета «Правда» на всю страну. Так ведь на огромной войне и бывает: фокусируется внимание не на каждом подвиге: Вражескую амбразуру первым закрыл не Саша Матросов в феврале 1943 года в бою у деревни Чернушки Псковской области. Просто в это время в подразделении, где служил Матросов, находился корреспондент газеты «Красная звезда». Он-то и написал по горячим следам ставший широко известным очерк об этом подвиге, о пробитом пулей комсомольском билете. Сталин, прочитав очерк, произнёс свою историческую фразу: «Вот как надо воевать! Равнение на Александра Матросова!» С тех пор весь мир и знает о Матросове, хотя до него уже 106 человек совершили аналогичный подвиг. И не всем погибшим присвоили Героя.

Герой Советского Союза Хусен Андрухаев. Фото Е. Михно.

А вот Андрухаеву присвоили высокое звание в 21 год, как и моему старшему брату Николаю Боброву. Они, адыг и русский, как сказал я под мёртвым деревом у памятного знака, принадлежали к одному великому поколению, которое внесло огромный вклад в Победу, которое пронзительнее всего и написало про войну – в прозе, стихах и песнях! Потому-то так уместно прозвучала над зарастающими украинскими траншеями песня на стихи луганчанина Михаила Матусовского, спетая под гитару прозаиком Юрием Луниным и всеми писателями, – «На безымянной высоте».

Кстати, местный ополченец под песню рассказал мне, что, когда была взята высота, они удивились, что мемориал в самом центре обороны с окапыванием и контратаками был украми не повреждён.

А потом делегация поехала на могилу Хусена, чтобы высыпать под памятник по горсточке земли из-под крыльца родного дома Героя. Мы обнялись с единомышленниками из Адыгеи, которых привёз недавно избранный председатель Совета старейшин Аскарбий Аджигириев. Жалко, что поэтов не было, что не прозвучали стихи на адыгейском языке! Мы передали книги библиотеке в скромном ДК, где висит стенд, посвящённый погибшим односельчанам станицы, которая была на самой передовой. Повреждённый снарядами храм уже отреставрирован и сияет куполами – время браться за объективы культуры, чтобы нести Память, Слово и Песню дальше сквозь время и ветер многострадальной Русской равнины.

Вот и ответ на пустые споры…

Время возрождения и охов

Когда уезжаешь в Донбасс, близкие волнуются, а то и отговаривают ехать: «Опасно же!», когда возвращаешься – прежде всего спрашивают: «Стреляют, прилетает?» Да, про поражённый автобус в Лисичанске с жертвами все СМИ сообщили, а вот перед нашим приездом было выпущено двенадцать ракет по заводу за автовокзалом Луганска, четыре только сбили, а восемь ударили по частному сектору. Слава богу, обошлось без жертв – ну, и трубить особенно нечего. Спрашивал у местных: «А сколько от вас до линии фронта?» В ответ: «А кто её сегодня определит, линию фронта? – она до Курской области и Сейма дошла».

Трагизм ещё усиливается, как ни парадоксально, самой внешне мирной обстановкой: прямая улица Оборонная, новые здания, гостиница, кафе, магазин «Шпар» – всё, как в других миллионниках (Луганск стремительно разрастается), но вдруг прямо в комфорт мегаполиса бьёт американский «Хаймерс», как в модерновый ТЦ Донецка, и всё возвращается на круги ада. Дичайший контраст и проклятье судьбы, которое не возможно развеять, отодвинуть хотя бы, как огненную линию соприкосновения.

А вообще, конечно, перемены разительные. Главное, русские люди этих земель бывшего Войска Донского, а потом советского Шахтёрского края вернулись в Русский мир, как ни стараются некоторые сегодня, включая литераторов, выдать казаков чуть ли не за особый народ. Спрашиваю Елену Викторовну – потрясающего экскурсовода музея «Молодой гвардии»:

– А что же сегодня делают учителя украинского языка и литературы?

– Прошли переподготовку, преподают русский язык и литературу. И прекрасно себя чувствуют.

– А