Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов Страница 25

голосами, покажутся несуразными или банальными. Чего ж внук так охотно повёлся на приём ведущей? Да потому что сам такой, сам – типичный кадр «Радио Свобода». Родился внук писателя по отцу – Иван Никитич – в Ленинграде, окончил ЛГУ, работал экскурсоводом в Пушкинском заповеднике, учителем русского языка и литературы в ленинградской средней школе № 67, преподавал уже в СПбГУ, работал редактором в ставшем либеральным журнале «Звезда», а потом – всего лишь корректором, но зато в еженедельнике «Русская мысль» (Париж, 1990–1993), ну а потом внештатным сотрудником на «Радио Свобода». И конечно, тут же был пригрет российским ТВ, вёл, например, цикл «Исторические путешествия Ивана Толстого», телеканал «Культура» (автор и ведущий). Недавно издал книгу «Химеры и трагедия: Пять эссе об Алексее Толстом». СПб., 2021. Так что заработал на славном дедушке. Но решил и тут ударить «по химерам деда»: раз пять повторил, что рассказ придуманный, заказной, фальшивый и что вообще дед писал «от пуза», был описателем, а не мыслителем.

Снова ждут освободителей. Фото из архива А. Боброва.

Что это? Жажда славы любой ценой – засветиться хоть здесь, корысть (наверное, продолжают платить доллары Госдепа) или искаженная до безобразия родовая черта? Необъяснимо.

Но внушает оптимизм одно – сами тексты, которые продолжают жить и питать новые поколения историческими знаниями и энергией патриотизма.

Война – жесточе нету слова…

Война – жесточе нету слова.

Война – печальней нету слова.

Война – святее нету слова

В тоске и славе этих лет.

И на устах у нас иного

Ещё не может быть и нет.

Александр Твардовский

2. По обугленной земле

В этот раздел включены хрестоматийные произведения как Великой Отечественной войны, так и совсем новые, горячие, посвящённые многострадальной земле Украины, снова терзаемой нацистами и Западом.

Поразительным откровением поделился либеральный литературовед, доцент НИУ ВШЭ, как положено, Кирилл Зубков: «Пропаганда не делает из людей идиотов – она изначально на них рассчитана (приписывается Бернарду Шоу). Ни одна пропаганда не в состоянии „убедить“ или „переубедить“ людей в чём-либо, если они сами этого не хотят. Печальный опыт советского агитпропа должен был чему-то научить: казалось бы, круглые сутки, из каждого утюга пропагандировали Павку Корчагина, а получилось в 1991 году… ну, то, что получилось.

И вот поэтому все разговоры о том, что „с украинцами недостаточно работали“ – разрешите считать художественным свистом в пользу бедных. Точнее, в пользу совсем небедных граждан, взыскующих дополнительных бюджетов на „работу“ (то есть на ту же самую пропаганду, если выражаться честнее). Если бы украинцы (в том числе этнически русские украинцы, с правильными черепами и фамилиями на – ов и – ин) сами не хотели бы резать москалей, никакая „работа“ бы их не переубедила».

Но почему-то бандеровские и штатовские пропагандисты за 5 млрд долларов на НКО и печеньки Виктории Нуланд многих убедили и переубедили. Штатовцы деньги впустую не тратят – это Россия дарила миллиарды долларов Украине за дешёвые газ и нефть с тупым девизом: «Куда они от трубы денутся?» Делись! Работала как раз пропаганда в форме исторических бредней, культурно-языкового насилия, гуманитарной агрессии. А насчёт Павки Корчагина – так как раз его-то в перестройку и при победе буржуазного строя и начали изгонять из школьных программ. А вот в Китае книга «Как закалялась сталь», переведённая и переизданная больше 80 раз, продолжает звать к созиданию и самоотверженности.

Да и на Украине его образ при советской власти плодотворно работал – пусть Зубков спросит у спикера Совета Федерации, бывшего комсомольского вожака Валентины Ивановны Матвиенко, которая училась как раз в Шепетовке, там, где вкалывал и сражался Павка Корчагин. Местные жители долго не давали разорить музей Николая Островского и его героя. Про годы войны и оккупации – что говорить…

Кстати, вместе с «Как закалялась сталь» были изгнаны из школьных программ «Повесть о настоящем человеке» (долго держалась) Бориса Полевого и, конечно, «Молодая гвардия» Александра Фадеева. Её и прежде за сталинизм и другие ошибки прессовали, но подвиг-то юных комсомольцев был безусловен и беспримерен! В этом ещё раз убеждаются все, приезжающие в Краснодон. Какую главу романа больше всего критиковали и ненавидели перестройщики и либералы, пришедшие к политической и гуманитарной власти? Безусловно, 47-ю, которая показывает, как верили в реальности комсомольским идеалам и лично товарищу Сталину молодогвардейцы, – это же писатель не из пальца высасывал для «пропаганды», а находил в дневниках, в документах (в том числе фашистских палачей), в бесхитростных воспоминаниях жителей по горячим следам.

Так что читайте – горит, плачет, сражается и поёт о лучшем будущем Украина.

Борис Горбатов

Письма к товарищу (фрагмент)

Товарищ!

Очень хочется жить.

Жить, дышать, ходить по земле, видеть небо над головой.

Но не всякой жизнью хочу я жить, не на всякую жизнь согласен.

Вчера приполз к нам в окоп человек «с того берега» – ушел от немцев. Приполз на распухших ногах, на изодранных в кровь локтях. Увидев нас, своих, заплакал. Все жал руки, все обнять хотел. И лицо его прыгало, и губы прыгали тоже…

Мы отдали ему свой хлеб, свое сало и свой табак. И когда человек насытился и успокоился, он рассказал нам о фашистах: о насилиях, пытках, грабежах. И кровь закипала у бойцов, слушавших его, и жарко стучало сердце.

А я глядел на спину этого человека. Только на спину. Глядел не отрываясь. Страшнее всяких рассказов была эта спина.

Всего полтора месяца прожил этот человек под властью врага, а спина его согнулась. Словно хребет ему переломали. Словно все полтора месяца ходил он кланяясь, извиваясь, вздрагивая всей спиной в ожидании удара. Это была спина подневольного человека. Это была спина раба.

– Выпрямься! – хотелось закричать ему. – Эй, разверни плечи, товарищ! Ты среди своих.

Вот когда увидел я, с последней ясностью увидел, что несет мне фашизм: жизнь с переломленной, покоренной спиной.

Товарищ! Пять часов осталось до рассвета. Через пять часов я пойду в бой. Не за этот серенький холм, что впереди, буду я драться с врагом. Из-за большего идет драка. Решается: кто будет хозяином моей судьбы – я или он.

До сих пор и я, и ты, каждый был сам хозяином своей судьбы, Мы избрали себе труд по призванию, профессию по душе, подругу по сердцу. Свободные люди на свободной земле, мы смело глядели в завтра. Вся страна была нашей Родиной, в