Харбинская «кувалда» - Максим Витальевич Войлошников Страница 20

Торквемада поклонился:

–Его высокопревосходитерьство, рикугун-тюдзе, генерар-рейтенант Широ Ишии, главный санитарный врач Квантунской армии и командир отряда нанасанъити бутай![14] Он хотер бы привречь вас к сотрудничеству.

– Какому такому сотрудничеству? – удивился «Теппо».

– Очень хороший экземпляр, майор! – заметил по-японски генерал. Иван снова обратил внимание на глаза генерала – они были полны лукавства, змеиной мудрости и темной нечеловеческой жестокости.

Торквемада, отойдя в сторону, ощерился совсем по-другому, зловеще:

–Мы связарись с финским посориством в Токио, и, как торько описари внешность Теппо Суомирайнена, нам тут же ответири, что нас вводят в забруждение – на самом деле это враг финского народа, товарисч Иван! Руки вверх, бакка дес![15] – громко закричал он.

Тут же из боковых дверей и сзади выскочили три десятка японских морских пехотинцев, наставив штыки своих «арисак» на богатыря-европейца.

–Теперь вы поработаете «бревнами» в отряде нанасанъити бутай! – воскликнул майор, пока японцы вязали не сопротивлявшегося им Ивана.

– Добиро пожаровать в отряд семисот тиридцать один, мой дируг! – зловеще улыбаясь, сказал генерал на плохом русском. – Русские – наши постоянные помощники. У нас есть миесто дря всиех! Ви – верикорепний черовеческий экземпряр! Мой немецкий ученик и коррега, доктор Иосефу Менгере, который работает в немецком пенетрационном рагере Заксенхаузен, быр бы в восторге от вас и посторарся бы всесторонне вас изучить физиорогически и хирургически в церях укрепрения здоровья арийской расы! Но у нас борее приземренные цери. Мы собираемся истребить всиех русских в Сибири. Ви посиружите нам дря наших бесчеровечных опитов: ми обтесываем биревна, пока от них одина горова не останется, а потом и ее отрубаем и сохраняем в растворе формарина.

– Закуйте пленника и схватите всех псевдорумын! – приказал Торквемада морским пехотинцам. На Ивана надели двое кандалов. Солдаты потоком хлынули в комнату «гостей». Сопротивление было бессмысленно.

Уже вскоре искусно связанных пленников под усиленным караулом посадили в кузов трехосного тентованного грузовика исудзу и повезли куда-то на юг. Сопровождали их, как отметил Иван, не морские пехотинцы, а японские жандармы, вероятно захваченные с собой генералом. Сиро Ишии ехал впереди на черном «мерседесе», не иначе привезенном им из командировки в Германию. Довольно скоро, проделав какие-то двадцать километров, они подъехали к высокому забору, простиравшемуся, казалось, бесконечно в обе стороны; по верху его шла колючая проволока. Над забором поднимались трубы электростанции и более низкая квадратная труба, вероятно, крематория. Некогда тут располагался китайский поселок Пинфан, который был сожжен, и теперь на этой территории находилось подлинное черное сердце Квантунской армии: ее Особая зона, подразделения и полигон «Отряда 731», занятого созданием биологического оружия под прямым покровительством самого императора Хирохито. На расстоянии километра через приоткрывшийся полог кузовного тента виднелся аэродром. Там опытный взор летчика Копыто отметил стоящими несколько бомбардировщиков и транспортных самолетов, среди которых самыми крупными были тяжелые бомбардировщики «Мицубиси-21».

Открылись ворота, и машины въехали на территорию, огражденную забором и разделенную на несколько секторов, в которых располагалось множество одно- и двухэтажных зданий и бараков. Захваченных пленников привезли к большому центральному трехэтажному корпусу, образующему квадрат, внутри которого, во внутреннем дворике, находился большой каменный барак – тюрьма для подопытных. Их провели через здание, лязгнувшая тюремная дверь открывалась в угрюмый коридор, откуда их развели по камерам, расположенным по обе стороны. Ивана, не снимая с него ручных кандалов, японцы втолкнули в одну из таких камер. Внутри был только кан – глинобитные нары вдоль стены, вентиляционное отверстие под потолком и тяжелая железная дверь с глазком. Дверь лязгнула затвором, и на угрюмом лице Ивана впервые за долгое время появилась зловещая и жестокая улыбка.

Глава 14

Немного о прошлом

…Думали все в группе, конечно, о том, что ждет их впереди.

– А какая у нас будет боевая задача, товарищ Иван? – спросил на следующий же вечер после приезда в учебный лагерь механик Крынка.

– Задача? Как настоящие большевики, мы будем заниматься террором. Причем не дешевым индивидуальным террором, как эсеры, – убьют министра и радуются, полгода водку пьют и в городовых пуляют. Нет, как нас учил негодяй Ежов и впоследствии учит товарищ Берия, мы займемся массовым верхушечным террором и не остановимся, пока те, кому посчастливится уцелеть, сами не сдадутся!

– Свежо предание! – фыркнул Бобров.

– То, что ты интелехент, Коля, определяет твойное сознание, как говаривал Маркс! – слегка обиделся недоверию товарища Иван. – Не случайно, например, Апанасенко, нынешний командующий Дальневосточным фронтом, интелехентов не любит. Вот не верите вы в то, что большевики добьются любой поставленной ими задачи! А вот добиваются! Способы есть. Вот те же белые Апанасенко, кстати, боялись, безо всяких сомнениев, люто боялись – я свидетель! Потому что большевик! Об чем это говорит? Об том, что вы всегда сомневаетеся. А зря! Леон, Петр, Сергей меня знают, соврать не дадут. Ежли чего пообещал – обязательно сделаю!

– Товарищ Иван, я бы предостерег от недооценки противника. Японцы очень усердные и самоотверженные люди. Я в детстве помню вести с фронтов Русско-японской войны, – посерьезнев, отметил Бобров. – В сражениях на суше они всегда вступали против русских войск всеми наличными силами, не оставляя резервов, – победа или смерть. Порт-Артур три раза отбивал их отчаянные штурмы, но на четвертый раз они все-таки взяли господствующие высоты, при этом на осаде потеряли больше ста тысяч человек убитыми! А на море, говорят, адмирал Того на учениях расстрелял полный боекомплект флота, готовясь к встрече с русской Тихоокеанской эскадрой. Между тем русское начальство не хотело огорчаться результатами учений наших броненосцев. Исход Цусимы не заставил себя ждать…

– Знаю я ипонцев и ихнюю самоотверженность, воевал! – ответил Иван. – Нашей главной задачей и будет, чтобы ихнее усердие им поперек глотки встало. Кстати, с нашей савейской самоотверженностью ихняя даже не сравнится – только в штурмах фашистских позиций подо Ржевом, говорят, наши уже потеряли гораздо больше людей, чем ипонцы за всю Русско-ипонскую войну!

– И как мы совершим наши небывалые подвиги?

– Все будет оглашено своевременно. Лишнюю информацию распространять не к чему.

Тут вмешался, сменив тему, летчик Копыто:

– Интересно выходит, товарищ Иван: товарищ Берия вам ответственное задание поручил, а вот вы сами вроде чекистов не очень любите? Зато приказы их боевые отлично выполняли, так? А где тут логика?

– А чего их любить, чекисты не девки краснощекие. Самый секретный из них – начальник секретно-шифровального отдела товарищ Глеб Бокий, при Ежове как враг народа расстрелянный, – липачами их недаром звал. Липачи и есть. Большинство ихних операций – провокация и ложь, что во всей красе доказала деятельность негодяя Ежова, а до