Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф Страница 68

Уже настала ночь: огонь весело горел в камине, горячие угли время от времени выстреливали, будто крохотные газовые факелы. Дом вокруг них был погружен в тишину. За стенами же был слышен ветер, беснующийся в ветвях деревьев вдоль дороги.

Морисон смахнул окурок в огонь, налил порцию виски в стакан и небрежно спросил:

— Слышишь, старина, ты ведь не против, если я выпью немного, прежде чем отправиться в постель, а?

Он долил в стакан сельтерской и выпил. Юджин же тем временем сидел, не говоря ни слова, глядя исподлобья на огонь, тупо пытаясь осознать тот поток тошнотворной боли и ужаса, которые вызвало случайное мерзкое предположение приятеля, и упорно пытаясь отрицать теперь, что на самом деле он думал о девушке все это время.

LXXIII

Однажды ночью, когда Юджин возвращался домой по темной дороге, которая шла мимо игровой площадки к дому и которая была с обеих сторон усажена высокими деревьями (их ветви, казалось, ночью бились в такт всем таинственным и сумасшедшим штормовым ритмам), он наткнулся на Эдит, стоявшую в тени дерева. Это была одна из тех замечательных диких ночей, которые, казалось, осенью того года наступали особенно часто: воздух был наполнен тонкими иголочками влаги, скорее изморосью, чем дождем, и за бурно раскачивающимися ветвями деревьев он увидел небо: дикое, полное изломанных сгрудившихся облаков, через которые время от времени выглядывала луна с каким-то изможденным одиночеством. В этом слабом, изломанном свете он увидел маленький белый овал лица девушки: она казалась даже более прекрасной сейчас именно потому, что он не мог видеть ее ясно. Юджин также увидел грубую блестящую кору дерева, на которое она опиралась.

Когда он приблизился, то увидел, что она сунула руку в карман своего пальто, вспыхнула спичка, и на мгновение он очень ясно увидел Эдит, маленький цветок ее личика, обрамленный колеблющимся светом, когда она опустила голову, чтобы зажечь сигарету.

Свет погас, он увидел слабое, как будто дышащее, свечение сигареты перед белым пятном ее лица; он прошел мимо нее очень быстро, наклонив голову, ни слова не говоря; его сердце наполнилось ощущением странности и удивления, которое эта семья пробудила в нем.

Затем он пошел вверх по дороге, бормоча себе под нос. В доме было темно, когда он вошел, но, когда он дошел до своей гостиной, там было еще тепло, и мягкий свет струился от тлеющих в камине углей. Он включил свет, закрыл за собой дверь и швырнул еще несколько кусков угля на решетку. Вскоре огонь разгорелся и весело затрещал, и, наполнившись ощущением удобства и удовлетворения от всего этого, Юджин сбросил с себя пальто, подошел к буфету, налил себе из бутылки крепкого виски и вернулся к огню. Он бросился в кресло и начал угрюмо смотреть на танцующие языки пламени.

Как долго он сидел в этом оцепенении угрюмой безымянной ярости, он и сам не знал. Вдруг он резко встрепенулся, потревоженный звуком легких быстрых шагов по гравию, потрясенный и захваченный врасплох фигурой, которая вдруг появилась в одном из французских окон его гостиной, доходивших почти до пола и смотревших прямо на бархатный газончик перед домом.

Несколько мгновений Юджин глядел через стекло удивленным взглядом, прежде чем узнал лицо Эдит Кулсон. Он сразу открыл ей, и она быстро вошла, улыбаясь его удивлению и стакану, который так и замер по-дурацки, наполовину поднятым, в его руке.

Он продолжал смотреть на нее, раскрыв рот от удивления; постепенно до его сознания начали доходить ее улыбка, ее взгляд, ее свежий, сладкий и уверенный молодой голос.

— Ну вот! — сказала она весело. — Как же мне повезло застать вас, пока вы еще не спите! Я ушла без ключа… иначе мне пришлось бы перебудить весь дом… Так что, когда я увидела свет у вас, — заключила она быстро, — это было такое счастье! Я надеюсь, вы не возражаете!

— Да н-нет, нет, — растерянно заикнулся Юджин, по-прежнему глядя на нее и не зная, что сказать. — Нет… Н-нет, совершенно, — смущенно продолжил он. И вдруг, придя в себя с каким-то бешеным взрывом энергии, он закрыл окна, поставил еще один стул перед огнем и спросил:

— Не хотите ли сесть и выпить чего-нибудь, прежде чем идти к себе?

— Спасибо, — решительно сказала она. — Не откажусь. Ох, какой у вас замечательный огонь! — продолжая говорить, она быстро сняла пальто и шляпу и положила их на стул. Ее лицо пылало румянцем, покрытое, будто бисеринками, мелкими каплями дождя, и какое-то время она крутилась перед зеркалом, поправляя растрепанные ветром волосы.

Девушка была стройная, высокая и очень милая, с той прелестью, которой обладают действительно красивые девушки, — прелестью такой свежей, тонкой и деликатной, что она, кажется, дана только немногим из них, чтобы компенсировать все мрачное грубое уродство остальных. Ее голос был столь же прекрасным, сладким и музыкальным, и когда она говорила, ноты нежности и любви то и дело проскальзывали в нем. Но в ее глазах был такой же суровый сияющий взгляд, что и у ее матери, и такая же слабая неподвижная улыбка в уголках рта: пока они стояли и болтали, она была очень близко к нему, и он почувствовал душистый аромат ее волос и нестерпимое желание положить свою руку на ее, и был почти уверен, что она не уберет свою руку. Но этот суровый сияющий взгляд, эта слабая неподвижная улыбка в уголках рта… и он ничего не сделал.

— Что будете пить? — спросил Юджин. — Виски?

— Да, спасибо, — сказала она с той же милой четкой уверенностью, с которой всегда говорила, — и содовую, пожалуйста.

Он зажег спичку и поднес ее к сигарете, которую она держала в руке, а потом через некоторое время вернулся к ней с напитком. Она села, скрестив ноги, несколько секунд задумчиво попыхивала сигаретой и смотрела на огонь. Штормовой ветер стонал в больших деревьях вдоль дороги и возле дома и вдруг вихрем из ветра и дождя ударил в окна с резким грохотом. Девушка немного повозилась в кресле, беспокойно вздрогнула.

— Послушайте! — сказала она. — Какая ночь! Ужасная погода у нас тут, не так ли?

— Ну, не знаю. На самом деле я не люблю туман и дождь. Но такая погода, как сегодня, — он кивнул в сторону окна, — мне нравится.

Она посмотрела на юношу.

— О, — сказала она, стараясь казаться безразличной. — Нравится, значит, — отпивая свой напиток, она с любопытством оглядывала комнату, пока наконец ее задумчивый взгляд не остановился на